Bloody Night

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bloody Night » Французский квартал » Заброшенное здание


Заброшенное здание

Сообщений 31 страница 60 из 64

31

- Я так предполагаю, что да такой банальщины как телефонные звонки, вы не опуститесь?
В этих словах чувствовалось детская насмешка, такая светлая и абсолютно не желающая обидеть, просто посмотреть на реакцию. Что ж, это верно, у вампира дома и телефона не было, а уличный - нет, слишком грязно, как считал сам Маило.
- Я как в старые добрые времена, когда небыло этих звонящих чудовищ, пришлю вам голубя или почтальона. А может и сам наведаюсь, брошу пару камушков вам в окно и погружу с пол часа вокруг дома. Вас как нравиться? - Задумавшись над перспективой того, как еще можно было оповестить человека, у брюнета вдруг разыгралась фантазия. Сколько можно всего придумать, что бы просто передать пару строк.
- Я еще не решил, как вам сообщаю, но вы всенепременно это узнаете, это я вам гарантирую. Уж мое послание вы не сможете не заметить - как-то коварно заблестели глаза, но что ж поделать, сущность такая.
Накручивая светлую прядь на палец, Данте немного рассказал о себе. Совсем чуть чуть, но и из этой крохи можно было понять очень многое.
Забавно, мужчина оказался итальянцем. вампир никогда не был в италии. Как-то не сложилось, хотя однажды он почти туда заезжал, но почти не считается. Его же новый знакомый не был похож на итальянца или похож, но отдаленно. Тут было новое открытие, отец из славян. Да, они славились миловидностью и непокорностью. Хотя, не сказать, что итальянцы всегда и во всем подчиняются, своенравны. Наверно, очень страстный в любви. Така генетика - не позавидуешь.
Вырос Данте, как понял вампир, все же по большей части не в Америке, небыло у него этой их грязной жажды денег и славы. 
- Ну а вы, Маило? Ваше имя не похоже на американское, впрочем, учитывая какая сейчас появилась дикая мода на экзотические имена, я смею предположить что вы действительно местный?
- Да, вы правы, я тут родился и рос сколько себя помню. Хотя, пару раз бывал за пределами своего родного города, но мне там не понравилось. Лондон - сырой, германия - алчная - но это только мое мнение, а у других я не бывала. Не сложилось. Возможно, я не так на них смотрел, как стоило бы. В любом случае, я влюблен в этот город.
Не быть ему путешественником, а в детстве он мечтал быть мореплавателем и открыть какой-нибудь остров. Это казалось забавным и очень интересным занятием. Вампир пусть и ненавидел воду при жизни, но само покачивание лодки на воде ему нравилось.
Чуть прикрыв глаза, Маило наблюдал за твердой и не спешной походкой человека. Тот сел рядом, на подоконник. Мягкая ткань светлых брюк касалась локтя. Чуть-чуть поверну голову в сторону Данте, Маило жадно слушал.
-Ну что вы. В зловещее местечко на своей практике я забрел впервые. Впрочем, как показал этот единичный случай – не зря. Вечерами я обычно сижу со стаканом самодельного глинтвейна и занимаюсь каким-нибудь раздолбайством, а ночью – очаровательно соплю в подушку. Так что думаю вы меня застанете дома в любом случае.
Коротко рассмеявшись, Винсенто как-то не к месту произнес.
- Я искренне думал, что вы не сидите на месте.
Чуть призадумавшись, добавил.
- Знаете, меня немного угнетает что мы все еще на вы. Может пора начать ТЫкаться? Сколько времени мы тут провели, а мы как аристократы на званном ужине, перебрасываемся любезностями.

32

- Я как в старые добрые времена, когда небыло этих звонящих чудовищ, пришлю вам голубя или почтальона. А может и сам наведаюсь, брошу пару камушков вам в окно и погружу с пол часа вокруг дома. Вас как нравиться?
Данте искренне рассмеялся. Сама ситуация казалась ему безумно комичной. Впрочем, было в этом отчасти даже сто-то романтичное. Но не такое сопливо-романтичное как закаты, баллады под луной и поцелуи на скамеечке. Было в этом что-то странное. Загадочное.
Познакомится на развалинах старого игрового комплекса, болтать про всякую насущную чепуху, поцеловать в краешек рта, прям как в детстве, и посылать друг другу почтовых голубей.
Забавно.
- Я, по правде говоря, тоже ненавижу телефоны. И не выношу телевизоры. Но если второго у меня в помине не было, то первое пришлось таки приобрести, так как иногда звонят с работы со срочными заказами. А вариант с голубем нравиться мне больше всего. Так как кидать камушки в окна – не совсем безопасно. Особенно если не рассчитать силу. А почтальонов я страшно не люблю. Потому что это всегда замученные усатые дядяьки с протертой кожаной сумной которые сами уже и не рады отдавать вам это чертово письмо.
Чуть подумав, Данте добавил.
- Не знаю, конечно, где вы сейчас найдете почтового голубя. Поэтому предположительно, если уж у вас никак не выйдет предупредить мою невнимательную натуру, приходите просто в гости. А подождать две минуты пока вскипит чайник, я так думаю, для вас не проблема?
Предположение Данте о том, что Маило американец оправдались. Нельзя сказать что это его разочаровало, но озадачило – точно.
- Прошу меня  простить, но вы не похожи на местного. Если верить истории, американцы изначально были краснокожими племенами. После, случилось кровосмешение с англичанами и французами. В итоге среднестатистический американец представляется мне достаточно смуглым, крупным мужчиной, с густой каштановой шевелюрой и голливудской улыбкой работы лучших местных дантистов. Вы же больше похожи на мечтательного француза из дождливого Парижа, или же на гордого англичанина. Но никак не на американца.
Данте осекся, переживая что болтнул лишнего и поспешил исправиться.
- Извините если обидел. Я часто говорю, а потом думаю. А на счет Лондона и германии.
Итальянец задумался.
-Отчасти вы правы. Но и в них есть свое очарование. Если критично смотреть на мир 0 любой город покажется неприятным. Венеция, например, красоты которой все так расхваливают, тоже сперва не пришлась мне по вкусу. Сыро, в некоторых закоулках воняет застоявшейся водой. Но Такие места найдутся в любой культурной столице. Смотреть надо глобальней.
Не удержавшись, Данте таки протянул руку, и едва коснувшись пальцами темных прядей удовлетворенно улыбнулся. Он частенько в своей жизни наблюдал жгучих брюнетов. Но те, в основе воей, были смуглыми, с широким разворотом плеч и волосами с каким-то шоколадным оттенков. Этот юноша в очередной раз менял представление художника о людях. От его внешности веяло холодом. Волосы, почти до синевы черные, и бледная кожа с залегшими, чуть ли не голубоватыми тенями у глаз. Данте смекнул, что с удовольствием нарисовал бы его лицо акварелью.
Я искренне думал, что вы не сидите на месте.
Данте хохотнул.
- Ну что вы. Я на самом деле очень скучный обыватель. Такое вот проявление любопытства как сегодня у меня чуть ли не впервые за все время, что я себя помню. Даже будучи мальчишкой я редко лазил о пресловутым стройкам и даже ни разу не убегал от разъяренного охранника с собаками.
Знаете, меня немного угнетает что мы все еще на вы. Может пора начать ТЫкаться? Сколько времени мы тут провели, а мы как аристократы на званном ужине, перебрасываемся любезностями.
- М?
Данте пожал плечами.
- Как пожелаешь. Просто обращение «На вы» всегда вызывало у меня ассоциации с какой-то средневековой Францией. Это красиво. Но если ты считаешь что мы достаточно хорошо знакомы – и в коей мере не против.

33

Рассмеявшись в голос, вампир проговорил немного быстро, но это быстрее по привычке.
- У меня все голуби - почтовые, сложность только в том, что их сложно поймать. Слишком трусливые птицы. Воробьи на много приятнее, будучи вороватыми, вечно голодными и дерзкими. Но это даже им к лицу.
Ухмыльнувшись, добавил.
- Хорошо, что из них не вышли почтальоны. Он бы суматоху навели на всей планете, я в этом почти уверен. А что касается техники, нет... я не вижу в ней смысла. Какой толк смотреть на черный ящик и девица красотам природы, если можно выйти на улицу и увидеть тоже самое у себя под носом. Люди так привыкли не замечать окружающее пространство, что пороя я поражаюсь, как еще существует культурная жизнь - раздраженно и даже немного зло закончил брюнет.
От чего он так не выносил технику, он толком и сам не знал, просто ему претила мысль. С каждым новым изобретением становилось все противнее смотреть на человечество.
- Прошу меня  простить, но вы не похожи на местного. Если верить истории, американцы изначально были краснокожими племенами. После, случилось кровосмешение с англичанами и французами. В итоге среднестатистический американец представляется мне достаточно смуглым, крупным мужчиной, с густой каштановой шевелюрой и голливудской улыбкой работы лучших местных дантистов. Вы же больше похожи на мечтательного француза из дождливого Парижа, или же на гордого англичанина. Но никак не на американца.
На эти слова Маило лишь хмыкнул.
- Нет, я не "краснокожий" и не американец. Новый Орлеан основали испанцы. Потом захватили их французы, снова пришли испанцы к власти. В прочим, не важно, там много всего произошло. - хотелось сказать, какие были яростные бои с французами, но кто поверит что тебе 300 лет?! - Можете считать меня испанцем, но я родился и рос в этом городе. Но я не помню, кто мои потомки. я слишком не внимательно слушал отца в детстве.
Стало немного грустно, не сказать, что он любил родителей, просто порой воспоминания давили. Как-то странно начинал считать себя старым и дряблым, припоминая воины и дни, когда небыло никакой техники.
- Извините если обидел.
- Ни чуть... знать все невозможно - чуть поколебавшись, произнес вампир.
Данте же продолжил.
- Я часто говорю, а потом думаю. А на счет Лондона и германии. Отчасти вы правы. Но и в них есть свое очарование. Если критично смотреть на мир 0 любой город покажется неприятным. Венеция, например, красоты которой все так расхваливают, тоже сперва не пришлась мне по вкусу. Сыро, в некоторых закоулках воняет застоявшейся водой. Но Такие места найдутся в любой культурной столице. Смотреть надо глобальней.
Блондин толи провел рукой над его головой, толи что-то скинул за окно, Маило не знал, но он точно почувствовал, как Данте пошевелился. Как что-то теплое пронеслось над его макушкой и тут же исчезло.
- Пожалуй, вы правы. Уж лучше дождливый Лондон, чем жаркие улицы Мексики. Я не питаю особой любви к свету.
По вполне понятным причинам - так и подымало сказать, но язык должен оставаться за зубами.
- Ну что вы. Я на самом деле очень скучный обыватель. Такое вот проявление любопытства как сегодня у меня чуть ли не впервые за все время, что я себя помню. Даже будучи мальчишкой я редко лазил о пресловутым стройкам и даже ни разу не убегал от разъяренного охранника с собаками.
- Вы верно шутите? - искренне удивившись, Маило резко повернул голову и пристально посмотрел на Данте. Но, толи он хорошо скрал, толи не врал, лицо оставалось все такое же дружелюбное.  - Данте, ты просто обязан это попробовать. Без капли адреналина, без драк и ночных прогулок не чувствуешь вкуса мира. И нет, я не считаю что мы хорошо знакомы, но моя работа обязывает меня говорить на вы, от этого уже тошнит.
Пробежавшись пальцами по волосам, заправив особо непослушную прядь, Маило еще раз глянул на паря.
- Мне нравится вести с тобой беседу. Думаю, тебе часто это говорят.

34

У меня все голуби - почтовые, сложность только в том, что их сложно поймать. Слишком трусливые птицы. Воробьи на много приятнее, будучи вороватыми, вечно голодными и дерзкими. Но это даже им к лицу. Хорошо, что из них не вышли почтальоны. Он бы суматоху навели на всей планете, я в этом почти уверен
Данте искренне рассмеялся.
- Шутник. Я за всю жизнь не видал не одного. Впрочем. В умелых руках наверное можно из любого голубя сделать почтового. Честно говоря о методике и практике могу только гадать, так как птицами никогда особе не интересовался. А воробьи…
Итальянец задумался.
- Они забавные. Я как-то рисовал небольшой этюд коий гордо назвал «Воробьи на снегу». Совершенно бездарный по одной просто причине: Эти птицы никак не могли усидеть на месте.
А что касается техники, нет... я не вижу в ней смысла. Какой толк смотреть на черный ящик и девица красотам природы, если можно выйти на улицу и увидеть тоже самое у себя под носом. Люди так привыкли не замечать окружающее пространство, что пороя я поражаюсь, как еще существует
Итальянец пожал плечами. На проблему техники и телевидения он смотрел мене глобально.
- Я не вижу в телевизоре воплощение мирового зла, но то, что он делает человека ленивым – это несомненно. И еще, я просто не вижу в нем особого смысла. Сходить разнообразия ради иногда в кино – это интересно. Кинематограф вообще интересная штука. Но вот смотреть ежедневно какие-то бесполезные программки – этого я не понимаю. Да и у меня нет особо времени. Я либо рисую, либо работаю, либо откровенно наслаждаюсь ничегонеделаньем. Заполнять редкие минутки ничегонеделанья шумом телевизора – уж извольте.
На город потихоньку опускалась темнота. Как и пообещал  Маило – здание ушло в абсолютную тень, и силуэты каких-то редких предметов теперь едва-едва угадывались. Художник прикинул, что тут достаточно животрепещуще ночью. Наверняка тут не раз случались кражи. А может даже убийство? Все-таки скверное местечко.
Нет, я не "краснокожий" и не американец. Новый Орлеан основали испанцы. Потом захватили их французы, снова пришли испанцы к власти. В прочим, не важно, там много всего произошло. Можете считать меня испанцем, но я родился и рос в этом городе. Но я не помню, кто мои потомки. я слишком не внимательно слушал отца в детстве.
- Испанец? Нет. Я отказываюсь в это верить.
В очередной раз он тихо рассмеялся.
- Испанцы смуглые и крепкие ребята, которые любят носить сомбреро и испытывать судьбу на арене с быками. А вы больше похожи на Кая с ледяным сердцем, из старой сказки про снежную королеву.
На счет жарких улиц Мексики Данте не решился что-то отвечать. В Мексике он никогда не был, и, по правде говоря, не особо хотел там побывать. Их культура была ему далека и непонятна. Пылким мексиканцем он бы предпочел утонченных француженок. Или же съездил бы на историческую родину своего отца. Та самая «Широкая русская душа» всегда казалась ему чем-то любопытным и неизведанным, хотя бы потому, что в себе он ее пока не рассмотрел ни разу.
Вы верно шутите? Данте, ты просто обязан это попробовать. Без капли адреналина, без драк и ночных прогулок не чувствуешь вкуса мира
Итальянец рассеяно поажл плечами.
- Я рос немного в другой обстановке. Все свое елтсво я провел за ширмой в гримерке. Моя мать была певицей. Неплохой пивицей которая губила свои таланты в дрянном барчике. В детсве я куда чаще смотрел на напудренные лица, пареки и подьюбники. Нежели на уличные драки. Да и не стремился, по правде говоря, познать «Вкус улиц». Будучи не особенно крепкого телосложения я не умел никогда ни драться, ни махать палкой, и по сей день этим не занимаюсь. Я художник.
Данте продемонстрировал Маило свои руки. Узкие, бледные кисти, тонкие, мозолистые от постоянно работы с карандашом и кистью пальцы, на подушечках которых часто можно было найти остатки акрила и масла.
- С детства меня приучали к искусству. Мать отдавала на пасаболь и танго, а отец в музыкальную школу. А я выбрал живопись. Боюсь что свои долгие вечера я призван коротать в мастерской, а не на сырых улицах в очередной передряге. Верно, я тебя разочаровал? Или же оказался не совсем таким, как ты ожидал. Однако это так. Я домашний, отчасти немного скучный человек.
Мужчина чувствовал себя теперь как-то рассеяно, опять убеждаясь на примере Маило что жизнь его, наверное, по сравнению с жизнью юноши – серое, скучное течение, которое разбавляют лишь редкие глупости, вроде сегодняшней.
Мне нравится вести с тобой беседу. Думаю, тебе часто это говорят
- Не то чтобы… В последнее время я редко с кем общался так долго – честно признался художник.
- Работа и переезд съедают очень много времени.

35

Умелые руки, это мысль немного позабавила. Просто гипнозу даже птицы поддаются. Пожалуй, самые внушаемые животные, наверно от того,  что они глупы. Все же, своих секретов раскрывать нельзя, как фокуснику, пусть остается загадкой. Тихо рассмеявшись, Маило просто кинул в ответ.
- Испанец? Нет. Я отказываюсь в это верить. - как то яростно, но в тоже время с иронией было сказано. Тихий мех и как всегда пояснение.
- Испанцы смуглые и крепкие ребята, которые любят носить сомбреро и испытывать судьбу на арене с быками. А вы больше похожи на Кая с ледяным сердцем, из старой сказки про снежную королеву.
- Я просто не являюсь любителем экстрима, солнца и быков, зто люблю острую пищу - рассмеявшись, произнес брюнет. Задумавшись, произнес - Тогда, как на счет француза? Или, какая там национальность у вашего Кая? - этот разговор становился очень дежа забавнам.
- А, на самом деле я - Бэтмен! Да, это правда, а то, что мне скоро стукнет 100, я просто хорошо сохранился. До такой круглой даты мне еще надо прожить 6 лет - со смехом произнес вампир.
От куда это пришло, он не знал, но помнил, когда Бэтмен стал популярен. Как ребятишки кружились у ларьков и скупали комиксы о нем. А потом появились Супермен и прочие Супер герои и такой ажиотаж.  Кругом шла голова, квзвлось весь мир сошел с ума.
- Я рос немного в другой обстановке. Все свое елтсво я провел за ширмой в гримерке. Моя мать была певицей. Неплохой певицей которая губила свои таланты в дрянном барчике. В детстве я куда чаще смотрел на напудренные лица, парики и подьюбники. Нежели на уличные драки. Да и не стремился, по правде говоря, познать «Вкус улиц». Будучи не особенно крепкого телосложения я не умел никогда ни драться, ни махать палкой, и по сей день этим не занимаюсь. Я художник. -  Данте вытянул свою руку, показывая. Без стеснения, Маило лишь чуть качаясь подушечками пальцев, водил линии по руке. Указывал направления поворотам.
Длинные пальцы и широкие костяшки, не сбитые в драках, как у самого Маило. Очень нежная кожа, как будто светиться изнутри и чуть заметные венки.  Рука медленно вернулась на колени.
- С детства меня приучали к искусству. Мать отдавала на пасаболь и танго, а отец в музыкальную школу. А я выбрал живопись. Боюсь что свои долгие вечера я призван коротать в мастерской, а не на сырых улицах в очередной передряге. Верно, я тебя разочаровал? Или же оказался не совсем таким, как ты ожидал. Однако это так. Я домашний, отчасти немного скучный человек.
- Ни чуть, просто я редко встречаю людей, которые ведут столь странный, на мой взгляд, образ жизни. У меня то у самого все было примерно так же, но как-то иначе. Я не смог усидеть на месте и просто бежал от рутины. Наверно, это еще одна причина, по которой мне сложно понять.
- Не то чтобы… В последнее время я редко с кем общался так долго. Работа и переезд съедают очень много времени. -
- Странно. Значит, раньше говорили, если ты не проводил все свободное время за книгами и рисунками. - чуть улыбнувшись, вампир потянулся. Кости немного, совсем чуток, начали требовать подвижности. Невольно глянув на часы, брюнет помрачнел. Пора идти на совещание. Кажеться, эта мрачность пошла и по зданию, оно стало немного зловещим.
- Прошу меня простить - проговорил вампир, поднимаясь с пола и отряхивая одежду от пыли - Мне надо на работу. Так жаль, что  приходиться так рано вас покидать.
Брюнет протянул на прощание руку.
- Возможно, скоро увидимся, а может и не очень скоро. Желаю благополучно добраться до дома. - проговорил он на прощанье и кивнув головой, отправился к выходу. Теперь то солнца уже совсем не было, спряталось. Не страшась быть развеянным пеплом, Маило вышел чере двери и отправился к главному офис компании.

=====>>Компания "Красный Крест"

36

Слушать голос другого человека, вести с ним интересную беседу, отчасти даже чувствовать его как- то по-своему. Это было так странно  непривычно. Данте улыбался, неизменно спокойно и только согласно кивал.
- О национальности Кая история умалчивает. Но можем считать что он был французом, если вам так нравиться. Хотя я больше склоняюсь к версии того, что он Славянин так как по истории у него были светло русые волосы и ясно-голубые глаза. Как и Герды кстати.
В голову не к месту пришли мысли о том, что уж больно она его трепетно любила, как для «Почти сестры». На место их пришли глуповатые мысли о том, что и в те времена когда слагались такие сказки было место инцесту.
Фразу о бэтмэне Итальянец позволил пропустить себе мимо ушей. Уж больно он не любил культ личности и супер героев. Все они казались ему гипертрофированно- идеальными. Скучными. Любовь людей к подражанию кому либо и слепая вера в то, что всегда прилетит супер дядька, поиграет рельефными мышцами и спасет мир от очередного супер злодея всегда забавляла его. Люди любили идолов. Любили восхвалять их, стараться быть на них похожими, и тихо безнадежно завидовать им в душе.
Остальная часть разговора для Данте смазалась. Он не успел ничего ответить Маило, как тот уже поспешил попрощаться. Художник отметил что уж больно поздно он работает как для юноши в неполные 20.
Его новый знакомый исчез также стремительно как и появился и итальянец долго еще смотрел на то место, где только что стоял Маило и думал о том, как этот вздорный молодой человек, черт его дери, найдет его адрес? Все что он знал о Данте, это его имя и скудные сведения о том, что он работает дизайнером. Ну еще то, что он Итальянец.
Вздохнув, и посмотрев на тонкую ниточку закатного зарева. Которая уже тихо преподала в темноте, Данте поднялся с подоконника и, обтряхнув брюки, прошелся по битому стеклу в сторону выходу. В, некогда дверном проеме, он остановился, и, обернувшись, последний раз взглянул на помещение. Сейчас, без забавного, тонкого силуэта Маило он выглядел как-то уныло и печально.
Что сниться таким заброшенным домам? Чем они живет, эти смешные укромные местечки, где застывает время? Вот такими смешными встречами?
Данте улыбнулся, и помахав рукой голым стенам, вышел вон.

--------> Парк

37

» Зоопарк и парк Одубон
Идя по дороге, Вольф как всегда наблюдал со стороны за окружающим миром, увы, видя так много фальши в  этом. Разговор в парке с незнакомцем немного приподнял настроение. Чужое безумие похожее на его очень интересовало, а перед глазами все еще стоял образ чужих глаз. Однако и ему пришлось со временем остановиться и задуматься, куда он подастся в эту ночь. Как всегда, он так легкомысленно ко всему относился, что, приехав в незнакомый город, даже не удосужился сперва найти  себе крышу над головой, а уж потом родить по городу, погруженный в свои мысли. Не обращая внимание, куда ведут его собственные  ноги, полностью погрузившись в свои мысли, человек очнулся лишь  тогда, когда изумленному взору предстала заброшенная постройка. Здесь уже никого не было,  неугомонные детишки и подростки, если и играли здесь, то сейчас уже свалили в другое место или разбежались по домам. Однако можно было немного передохнуть, дать отдохнуть  ногам, что за сегодняшний день видели немало дорог.  Просто присесть  в стороне дороге, давая ногам отдых.
Да конечно, было бы прекрасно иметь крылья и взлететь надо всем этим, зачем сбивать обувь, когда у тебя есть крылья? Опять же и в этом есть подвох, увы и ах. Первое – крыльев у него не было, и никогда не будет. А второе рожденным ползать, летать не надо, поэтому  выбор был очевиден.
Тут даже дело не в том, что сверху все иначе, чем снизу. Нет, даже там, проблемы снова наваливаются  горой. И жалкая тщетная попытка уйти от подступающего все ближе и ближе безумия в столь же жалкой попытке тягаться в скорости с ветром, будет выглядеть все такой же жалкой. Правда об окружающем мире отрезвляет гораздо лучше всех остальных средств этого мира. Кого-то правда заставит улыбнуться, у кого-то появятся рвотные спазмы желудка от открывшейся правды. Возможно, кто-то и скажет, что в таком свете мир видят лишь анархисты, однако кто-нибудь задумывался,  а откуда они берутся? Скорее всего, нет, лишь жалостливо смотрели вслед отбросам общества. А отбросы ли они? Вот что интересно на самом деле. Скорее всего, те, кто не ведет себя как стадное животное, а ищет правду, которая и будет правдой из всех правд, живущих на этом свете.
В конечном итоге  все равно придется окружающему миру открыть глаза, просто собрать свое мужество в кулак. Всю волю, чтобы встретиться с неизвестностью, в которую вступил, едва появившись на этот свет. Мир как мир, люди как люди – все те же безликие тени.

38

Сегодня вечером Джер вышел из дома с явным намерением найти, наконец-таки, себе жертву. Но кто бы мог подходить для его целей? Убивать детей он уж точно не собирался, во всяком случае пока. Эти вечные раздумья о жизни и смерти... Боже, сколько он уже раз договаривался с самим собой, сколько раз приходил к выводу, что он и есть бог, раз обладает такой властью над людьми, сколько раз говорил себе, что они для него всего лишь пища... И все время натыкался на один и тот же довод: свою мать.
Да, мать. Она ведь не была богом. Она была человеком, таким же, как все. И даже если он и был богом, то только наполовину. Да меньше! Только на треть. И выходило, что его собственная мать теперь могла послужить ему пищей...

"Чушь. Бред. Все, хватит! Перестань."
Джерри встряхнул головой, отгоняя назойливые мысли, и покосился на парня с длинными черными волосами, за которым ходил по пятам еще с выхода из парка. Он был то, что надо. Не слишком сильный на вид и, по-видимому, одинокий. Он вел себя, как чужак. В эту ночь ему было некуда идти.
Кейн неслышно подошел ближе, все также не показываясь на глаза и оставаясь в тени. Ему хотелось поближе рассмотреть выбранную им жертву. Ему нужна была кровь, он чувствовал это. Это был не просто голод. Этот голод делал тяжелыми движения, дышать становилось труднее, а все вокруг начинало казаться невероятно теплым. Наверное, потому, что падала его собственная температура тела.
"И вот так убивать... Не зная ни имени, ни того, плохой он или хороший... Стоп. Это ведь не должно меня волновать, верно? На кой черт я опять гружусь этими мелочами? Я охотник, он жертва. Все в этой природе подчиняется одним и тем же законам..."
И все-таки... Как нападать? Выскочить из-за угла и вонзить ему клыки в шею? Нет, он может вырваться. Или закричать, привлеча ненужное внимание. Нет... Нужно что-то более хитрое. Нужно заставить его подчиняться себе... Но опять же - это может не сработать. В прошлый раз ведь не сработало? А Джерольд был уверен, что все делает правильно. Значит, на гипноз полагаться нельзя. А как тогда?
"Нож... Нужно вонзить ему нож под ребра. Человек, которого резко ударили ножом не может ни кричать, ни быстро двигаться - его парализует боль. Точно."

Действуя как можно тише, без шороха и шума, Джерри стянул рюкзак со своих плеч и, порывшись в нем, достал оттуда перочинный нож. Решив оставить сумку здесь, он спрятал руки в карманы и, стараясь вести себя как можно спокойнее, вышел на свет. Рассчитывать на то, что его примут за дружелюбно настроенного гражданина, который всего лишь решил так, невзначай, прогуляться ночью по стройке и подышать свежим воздухом, не приходилось. Да и черт с ним. Какая ему вообще разница, что подумает этот тип? Джерри сейчас нужна была его кровь - это было важнее всего.
- Добрый вечер, - сказал он как можно спокойнее, подойдя к парню, - Что? Неужели не спиться в такую ночь?
"Очень агрессивно, Джер... Это ты зря." - мысленно дал себе оплеуху Кейн. В этот момент он даже обрадовался, что его сердце не бьется, иначе оно бы наверняка выпрыгнуло из груди. Однако одного взгляда на шею незнакомца хватило, чтобы напрочь забыть о всех своих недоразумениях. Джерри сглотнул скопившуюся во рту слюну и поднял на собеседника глаза, как-то странно улыбаясь и сжимая в кармане приготовленный заранее нож.

39

Однако, человек попытался думать о чем-нибудь более позитивном. А что он еще ожидал, узнав часть правды? Праздничного салюта? Фейерверков? Не было и ярких, ни блеклых плакатов с приветствиями в обновленном мире или поздравлениями. Мир жил своей жизнью, живые - своей, никому ни до чего не было ровным счетом никакого дела. Весь мир словно заволокло серой пеленой,  лишь в ушах раздавался громкий несколько испуганный звук собственного сердцебиения, да звук собственных шагов, когда ты идешь по дороге в столь поздний час. Парень пробежался взором по дороге, затем по окружающему миру. Днем тут были люди, которые шли, радовались, да и просто жили. Ждать чуда, по меньшей мере, глупо.
А мозг все равно работал с непрерывной скоростью, требуя  новые данные, новые ответы на вопросы, коих у него не было. Некое чувство неудовлетворенности преследовало его по пятам, ускользая, не даваясь в руки всякий раз, когда хозяин пытался увидеть незваного гостя, вторгшегося в чужие границы, не давая разоблачить себя вплоть до прихода на место назначения. И все равно, подобно мелким камням осыпалось под ногами, устремляясь вниз.  И стремясь захватить и тебя по пути, словно боясь своего одиночества. Тихая безмятежная красота в особые минуты вашего бытия иногда открывается вашему взору. Тишина, покой и гармония, царившая вокруг, радовала глаза и согревала  особым теплом сердце. Звук, который издавали цикады в этот поздний час успокаивал,  даже несколько  усыплял, лишь он давал понять, что мир не замер в пространстве и времени, то время плавно течет вперед. И все равно, что  ты  об этом думаешь, что ощущаешь, и какие мысли роятся в твоей голове. В такие минуты иногда думаешь о том, что мудрость живых превосходит границы наших пониманий, да и не все законы мы знаем, что позволяют этому происходить. Однако отрадно было видеть, что красота окружающего мира не увяла, не исчезла, испарившись, даже  если ты изменился сам. Не сказать что в лучшую сторону, но и не в худшую. Сейчас, человек просто наслаждался тишиной, и спокойствием, царившем тут. Просто пытаясь вернуть эту утраченную гармонию в своем сердце.
- Добрый вечер. Что? Неужели не спиться в такую ночь?
Повернув голову, Вольф молча посмотрел на незнакомца, который возник на пороге его видений.  Воспаленные глаза устало смотрели прямо в глаза незнакомца, пренебрегая остальным. В глазах этих хранилось нечто, чему было множество граней, но не то, что он искал по жизни. Они не были похожи на глаза того парня, в них не было тех граней безумия. Только картины, которые рисовал твой же разум, когда ты задумывался о... Впрочем, сейчас это не особенно важно.
- Вечер добрый. Действительно не спится, как я смотрю, вам тоже не спится, или может это прогулка перед сном?
Однако незнакомец был немного странным, словно не вписывался в окружающий мир, но Вольф как всегда мало обращал на это внимание. Рамки этого мира уже давно перестали быть для него понятными.

Отредактировано Wolfram von Bielefeld (2009-07-29 23:58:20)

40

Брови Джерри неосознанно поползли вверх. Нет, правда. Он ожидал чего угодно: что его тут же попытаются ударить или, скажем, как-то посторонятся, выражая тем самым намерение уйти. В любом случае, так делали все остальные, к которым он подкрадывался и окликал их со спины, не желая нападать сразу, а тут...
На него словно и не прореагировали вовсе. Точнее, конечно, прореагировали, да только сделали это так невзначай, словно помимо Джерольда тут была еще куча народу. По правде сказать, это даже немного разозлило молодого вампира, но вида он все же не подал, а лишь крепче сжал в руке нож и сделал маленький незаметный шажок поближе к стоящему перед ним.
- Да я, собственно, никогда по ночам не сплю, - криво усмехнувшись, проговорил Кейн, склонив голову чуть набок и пытаясь не смотреть на жилку, выделяющуюся на бледной коже собеседника каждый раз, когда тот говорил, - Я сова, видите ли, полуночник. Ведь, как известно, все самое интересное происходит именно ночью, не так ли?
Сказав это, Джерри сделал еще один шажок, словно переминался с ноги на ногу.
"Вот сейчас... Сейчас..." - стучала в голове одна и та же мысль, - "Вот теперь уже достаточно близко... Ну давай!"

В этот момент Кейн резко выхватил нож и, обнажив лезвие, ринулся на парня, издав какое-то животное рычание, ненароком вырвавшееся у него из груди. Он видел, как глаза его жертвы на мгновение расширились, но не успел юноша и крикнуть, как перочинка уже вошла ему под легкие, заставляя замереть, задохнуться, упасть на колени, с ужасом смотря в лицо своего убийцы. Джерольд почувствовал, как теплая кровь полилась ему на руку, пачкая рукава и срываясь каплями наземь. Вампир вдруг неосознанно для себя ощутил это странное чувство, словно он вдохнул воздуха полной грудью, и, больше не в силах сдераживаться, вонзил клыки в изгиб у плеча, предварительно оттянув ворот футболки. Волна алой терпкой жидкости влилась ему в рот, опьяняя своим ароматом. Джерри чувствовал, как с каждым глотком слабеет тело, которое он держал в руках, и как наливается жизнью его собственное. Пульс постепенно замедлялся, с глухим звуком ударился о бордюр выскользнувший из раны и выпавший из руки уже ненужный нож. Время замерло, небо качнулось над головой...

... Джерольд вздрогнул и открыл глаза. Эта картина мелькнула перед ним лишь на долю секунды, но этот поток сознания был таким ярким, реальным. А сейчас Кейн все еще стоял перед незнакомцем, все еще смотрел в его отрешенные глаза и все еще чувствовал дикий голод, несравнимый ни с чем.
А в голове его все стучала и стучала одна и та же мысль: "Вот... Вот сейчас... Уже совсем близко... Ну давай, Джерри... Ты можешь..."
Но проходили секунды, а Джер так и стоял, словно приросший к земле. Неужели и сегодня он не сможет справиться с собой? А казалось, что это так просто - убить человека...

41

Было так привычно видеть растущее удивление в глазах собеседника, пусть лишь на миг, на краткую долю мгновения, однако все же эта эмоция вызвало улыбку на устах Вольфа. Он  уже и забыл, что был самым странным существом этого мира, по мнению окружающих, а врачи местной белой клиники, так  гонялись бы за ним по всему городу, упорствуя на том, чтобы он зашел к ним в  гости.
Гамма эмоций, которые промелькнули в глазах незнакомца мало что сказали,  однако они были по-своему прекрасны. По крайней мере, они были честными и  в них не чувствовалось фальши, как в окружающем мире.
- Да я, собственно, никогда по ночам не сплю,
Мягко улыбнувшись, Вольф, продолжая наблюдать за каждым малейшим движением незнакомца, достал сигареты из внутреннего кармана куртки и прикурил сигарету. Это неторопливое движение  успокаивало разгоряченный своими мыслями разум, а сигаретный дым в твоих же легких заставлял на время забыть о твоих проблемах.
- Я сова, видите ли, полуночник. Ведь, как известно, все самое интересное происходит именно ночью, не так ли?
Продолжая сквозь сигаретный дым наблюдать за выражением глаз, Вольф устало вздохнул. Конечно, ему никогда не понять, что думает собеседник, однако на миг в его глазах отразился  один из окрасов хаоса, нет не безумия. Именно  малая грань хаоса, которая Вольфу всегда была непонятна.
Интересно, я первый раз вижу того,кто добровольно отдает себя на растерзание  хаосу. Интересно он знает, чем это грозит? И что из всего этого останется потом? Ибо потом уже будет поздно сожалеть об упущенной возможности все исправить, а жалкая попытка вернуть все. так как была обратится в прах, из которой была создана. И все же,  с другой стороны, что лучше? Быть безумным или быть  служащим хаоса? Вроде они одинаковы, однако их границы не контактируют.
- Я понимаю вас. Да, самое интересное всегда происходит ночью. Вы так любите хаос? Ваши глаза говорят мне об этом.
Было очень интересно смотреть за реакцией незнакомца, еще интересней, что он ответит на его слова. По крайней мере сейчас  границу между ними нарушало лишь трещание цикад, но было  очень любопытно, что  же произойдет через миг. Сам он был подобен воде, столь же нетороплив  и словно плыл по течению, если можно выразиться неповоротлив.

Отредактировано Wolfram von Bielefeld (2009-07-30 01:10:02)

42

- Хаос? Возможно. Только это слово всегда у меня с войной ассоциировалось, - Джерри вздохнул и опустил глаза, так как больше не мог смотреть на этого странного человека. Ему хотелось разорвать, опустошить его под ноль, выпить полностью... А он стоял и медлил, специально отвечал на все эти глупые вопросы, оправдывая себя мысленно тем, что не ответить на них было бы грубо. Будто убить его было очень вежливо...
А вообще Джер терпеть не мог эти разговоры по душам. Кому какая разница, в конце концов, что твориться у него в башке? Этот парень с длинными волосами действовал на него, как удав на кролика. А должно быть наоборот, черт его дери!

Уже ни капельки не волнуясь и не смущаясь, Кейн сплюнул себе под ноги и нащупал на рукоятке ножа кнопочку, при нажатии которой он открывался. Еще секунда, еще минута... Он начинал злиться на себя за свою нерешительность. Ему теперь придется коротать столетия, и каждый раз так тормозить перед ужином? Смешно!
- Ну все, хватит, - сощурив глаза, Джерри поднял их на молодого человека, - Ты ведь прекрасно понимаешь, что я подошел к тебе неслучайно, ведь так? Почему ты так спокойно себя ведешь? Быть может, тебя каждый день хотят ограбить, убить? Психолог херов... Да, я люблю хаос! Я должен заставить себя полюбить его! Я... Мф...
Он схватил себя за голову, позабыв, что держит в руках оружие, которое не должен показывать. Он вдруг почувствовал, что на глазах его предательски наворачиваются слезы. Отступать было некуда. Хотя, конечно, выбор всегда есть... Но взять и просто убежать? Боже, это выглядело бы так глупо...
- Я должен научиться убивать, понимаешь? - дрожащим голосом наконец смог произнести Джерольд, - А ведь я... Я даже не знаю тебя! Я не знаю даже твоего имени! И есть ли у тебя семья! Просто ты слонялся здесь... И я подумал... Подумал... - он рвано вздохнул, собираясь с силами и мыслями, - Я подумал, что ты одинок. Ты ведешь себя, как не свой в этом городе, тебе все равно, куда идти. И потому, мне кажется, тебе все равно, умирать тебе или нет. И все же... Какое право я имею отнимать у тебя жизнь? Разве что оправдать себя тем, что она продлит мою собственную. Ты, конечно, не понимаешь, о чем я говорю... Но я, наверное, должен попросить у тебя прощения... Поэтому прости... И прощай.

Кейн с холодной решительностью взглянул на незнакомца и, таки выпустив лезвие, с отчаянным криком бросился на него. Секунда - и все будет так, как он себе представлял... Он уже чувствовал запах крови и ее металлический вкус на своих губах... Еще секунда... Одна секунда...

43

- Войной? Какой вид войны вы имеете в виду? Тот, в котором люди убивают друг друга или же убивают все, что есть в округе? Или может,  вы имеете в виду ту войну, что происходит внутри человека? В его сердце, душе? Однако вы немного ошибаетесь, это область безумия, но никак не частиц хаоса, которыми наделен окружающий нас мир.
Тихо усмехнувшись, Вольф не торопясь, взмахнул рукой, показывая то место, в котором они сейчас находились. Даже может,  призывая посмотреть и задуматься, тот ли это хаос, о котором говорил парень.
- Ну все, хватит. Ты ведь прекрасно понимаешь, что я подошел к тебе неслучайно, ведь так? Почему ты так спокойно себя ведешь? Быть может, тебя каждый день хотят ограбить, убить? Психолог херов... Да, я люблю хаос! Я должен заставить себя полюбить его! Я... Мф...
Похоже, мысли, в голове незнакомца тихо стукнувшись друг о друга, потерялись в образовавшейся куче, и это вызвало улыбку понимания с его стороны.

- А что я, по-твоему, должен делать? Все встречи в нашей жизни не случайны, и то, что  мы встретились  тоже не случайно. И ты  ошибаешься, я не психолог, я просто тот, кто пытается понять окружающий мир. Незрячей бреду в кромешной темноте пытаясь найти свет в конце, и не зная, к чему приведет мой поиск.
Внезапная истерика незнакомца не вызвала удивления. Внутренний разлом говорил о борьбе,  о переосмыслении жизненных ценностей происходящим сейчас. Происходившее потом было похоже на порыв ветра. Да, он как всегда никуда не торопился, однако все также прекрасно знал, что ему не время умирать, не здесь и не сейчас. Сердце, только громко  стучало в этот миг, что казалось, будто мир на какой-то паузе  и нет ничего этого Нет этого необузданного хаоса, первобытного, не знавшего куда деть свои силы, чтобы не исчезнуть. Однако безумие, горевшее в его глазах, было сродни  этому хаосу. Замедленное движение парня, слишком сильный звук собственного сердца, который отдавал громким стуком в ушах, а может сердце, струсив в последнюю минуту, убежало в пятки. Кому понравится играть со своей судьбой? Вот так вот смотреть в бездну и не убояться открывшейся перед взором картины? Забытая сигарета медленно, словно по стоп кадрам падала к земле, чтобы остаться навечно забытой. Как и вода, он был ей подобен не только в ее многогранности, но и так же плавно и медленно перемещался, поэтому даже если бы  захотел, не сумел бы оказаться подальше от этого места. В безопасности взирать свысока на того, чей разум охвачен крепкими руками хаоса. Просто понимал, что из этих рук не так то легко выбраться ибо о ни похожи на цепи, которыми тебя сковывают лишая свободы.
Необдуманно, повинуясь первобытному инстинкту, который жил в его теле, в его генах с рождения и дремал, пока  люди закрывались маской цивилизации, сейчас казалось, проснулся перед опасностью. Именно он заставил сделать шаг в сторону и, протянув  ладони схватить за запястье, которое держало холодное оружие. Да, благодаря силе инерции и силе самого парня, Вольфу не остановить бросок, однако есть возможность избежать гибели. Может парень и силен, однако безумие, которое пустили корни в его душе, давало свою силу противостоять хаосу, который пытался поглотить его. Да,  несколько секунд назад, он все еще пытался поймать чужой взор, однако сейчас все его силы нужны были, чтобы спасти свою шкуру. И непонятно было кто победит в этой войне – хаос или безумие, а может все сразу? Небольшой островок, который превратился в поле боя, словно замер, сам, боясь узнать ответ на этот вопрос.

Отредактировано Wolfram von Bielefeld (2009-07-30 02:25:23)

44

Джерри несся на скорости, зажмурившись, будучи уверенным, что вот сейчас все свершится. Когда его схватили за руку, то глаза его распахнулись от удивления, он почувствовал, что оступился и падает в то время, как рука все еще продолжала оставаться наверху.
- Сукин сын... - успел процедить сквозь зубы Кейн, прежде чем что-то хрустнуло в районе его плеча и дикой острой болью отозвалось во всем его теле. Вскрикнув, он грохнулся наземь, сильно ударившись головой о камень.

Однако это падение помогло ему высвободиться из хватки. Перед глазами все плыло, рука болела жутко и с трудом сгибалась, из рассеченной брови по щеке стекала кровь. Ножа у него больше не было - тот валялся поодаль, слабо поблескивая в желтом свете уличного фонаря.
"Ну и черт с ним... Я и без него справлюсь."
Подняв глаза на парня, который так неожиданно решил оказать сопротивление, Джерри хищно улыбнулся, показывая свои уже не человеческие клыки. Конечно, да зачем ему нож? Это игрушки, превратности. Они только мешают.
Резко поддавшись вперед и переплетя его ноги своими, Джер повалил жертву наземь, мигом оказавшись сидящем на нем и сжимающим его горло здоровой рукой.
И куда подевались все слова?.. Всего лишь каких-то пару минут назад Джерольд не знал, как оправдаться перед ним. Ему так много хотелось сказать, слова застревали в горле, а сейчас вся эта волна отступила и свернулась клубком где-то под сердцем. Остался лишь голод, дикий голод... Или жажда? Почему-то Джер никогда не задумывался над тем, что это может быть не голодом, а именно жаждой. Он же пьет кровь, ведь так? Хотя с другой стороны кровь - это пища. Как молоко для грудного ребенка. Забавно. Во всяком случае, сейчас это лишь игра слов, не значащая ровным счетом ничего.

Кейн чувствовал, как под его пальцами бьется пульс живого человека. Его кожа так приятно грела, его легкие вздымались, наполняя кислородом все тело и обогащая им кровь... Кровь... Источник жизни, источник сил. Предмет уже затасканной всеми темы, такая банальная, привычная, но такая жизненно необходимая всем - и людям, и животным, и мертвецам.
Джерри на долю секунды прикрыл глаза, с наслаждением представляя, как сейчас его клыки коснутся кожи и прокусят вену. И вдруг - словно шок, неожиданный удар сердца, остановившегося полгода назад - перед глазами всплыло лицо его матери. Он вдруг услышал ее мягкий бархатный голос, в котором слышались боль и разочарование.
- Джерри, ведь ты не убийца... Опомнись, мальчик мой...

"Нет, мама... Прости. Теперь я убийца."
И, отогнав в сторону все свои мысли, Джерольд крепче сжал горло парня и, склонившись, с необычайным удовольствием впился ему в шею.

45

То, что жертва зажмурилась, было совершенно неожиданно. Точнее все говорило о том, что нападение было спонтанным. Если бы незнакомец продумал все заранее, то его действия были бы менее хаотичными. Со стороны все было так нелепо, и Вольф в глубине души был уверен, что  сам бы с удовольствием посмеялся над этим. Однако, не важно, что происходило у него сейчас в голове, или какие эмоции он испытывал в глубине души. Гораздо важнее было то, что происходило сейчас в эту самую секунду.
Однако все действия  парня вызывали недоумение, он словно был слепцом или глупцом, а впрочем, может не тем и не другим. Все-таки хаос отличался именно тем, что разрушал абсолютно все, до чего  дотягивались его жадные руки. Вот и сейчас, Вольф молча смотрел на изумление в глазах своего противника,  взглянув лишь мельком, а может от удивления, что ему удалось обезоружить противника, хотя он совершенно не знал, как и что надо для этого делать. Однако судьба преподнесла еще один сюрприз и словно смеясь, стояла в стороне, смотря на происходящее здесь и сейчас, заинтересовавшись, как поведут себя смертные.
Незнакомец оступившись, стал падать наземь, однако Вольф не выпустил его руку и вскоре с удивлением осознал, что произошло то, что обычно происходит в кино. Да, как в кино, когда на главного героя нападает злодей, а тот, защищаясь,  выворачивает ему руку к примеру. Но, однако, было просто каким-то сумасшествием, что ему это удалось, впрочем, он этого не хотел. Да, хотел жить именно в эту секунду и именно сейчас, когда смерть подобралась так близко. Удивлено не веря, смотря  на своего противника, Вольф совсем забыл, что все еще продолжает крепко держать в своих ладонях чужую руку. Осознание этого заставило ослабить хватку, и  словно ужаснувшись того, что произошло, Вольф сделал пару шагов назад.
Сердце еще быстрее стучало в груди, на крае сознания  всплыла мысль о том, что было бы лучше, если бы он и правда сам не принимал участия в этом хаосе. Это не его, его роль в стороннем наблюдении за окружающими.
Переведя взгляд в глаза человека, лежащего у его ног, Вольф невольно увидел то, что заставило его сомневаться в том, что, не болен ли он. А может, болен окружающий мир? Этого он не знал, а вот противник, похоже, решил поиграть в ужастики. Вы ведь и сами понимаете, что верить в то, что все эти вымышленные монстрики существуют слишком уж безумно. Давно ведь доказано, что ничего подобного в этом мире нет, а вот различные спецэффекты в кино дают нам на миг почувствовать, что это не так. Однако все равно, сейчас  он сомневался в здравости собственного рассудка куда как больше, чем за всю свою жизнь.
Однако, похоже, что противник успел за время перехватить инициативу в свои руки. Не сумев сдержать вскрика при падении, Вольф уперся ладонями в плечи парня и поморщился  от боли, когда ударился  о твердую неровную поверхность земли. Удар затылком о землю и случайный выступ края небольшого камня был сильной неудачей, как будто судьба повернулась к нему спиной. Сознание померкло от столкновения, может, было  слабо, а может просто не готово к такого рода испытаниям. И все, равно цепляясь  за окружающую реальность, Вольф посмотрел на человека перед ним и слабо вскрикнул, когда ощутил, как чужая ладонь стала сжимать горло. Конечно же, сам не заметил, как его руки потянулись к ладони перекрывающей доступ кислорода. И сразу же ощутил боль, когда этот странный парнишка решил поиграть в очередного монстрика и укусил его за шею.

46

Прокусить кожу сразу не удалось. Должно быть потому, что Джерри раскрыл рот недостаточно широко, и клыки, оставив невесомые царапины, соскользнули, больно прикусив язык.
Однако сейчас эта мелкая неудача осталась для него как будто в стороне. В конце концов, он уже давно ни на кого не нападал. Не удивительно, что потерял сноровку. Питаться только мороженой донорской кровью, украденной из лаборатории, где работал его приятель, было не так эффективно, как если бы он постоянно добывал для себя живую. Хотя бы раз в месяц ему приходилось нападать.
И вот теперь, когда ему таки удалось сделать ранку и ощутить вкус первых капель, Джерольд почувствовал, как от этого дурманящего аромата у него кружится голова. Надо было пить осторожно, чтобы не запачкать ни свою, ни одежду своей жертвы. Чтобы каждый глоток был полноценным. Ведь он был так голоден, в последние дни он уже чуть ли не умирал. Ну наконец-то, наконец-то...

Из-за охватившей его эйфории, Кейн уже даже позабыл, что парень, которого он прижал к земле, все еще находится в сознании, что он может исподтишка ударить его чем-то или же попросту сбросить с себя, толкнув ногой. Ему уже было плевать на это. Все окружающее его резко свернулось в один узкий клубок пространства и времени: все, что происходило, было только здесь и только сейчас, в эту самую минуту. Не важно, что будет потом. Не важно, что сейчас было за забором стройки. Не важно, что кто-нибудь может их увидеть. Главное, что в эту минуту Джерри сделал свой первый глоток за последние несколько недель.
Почувствовав, как горячая кровь смочила ему горло, вампир с удовольствием прикрыл глаза. Удар живого сердца становился его собственным... Как вдруг что-то пошло не так. Какое-то странное ощущение, будто что-то грело его щеку сильнее, чем обнаженная кожа, и эта тепло с каждой секундой становилось все сильнее и невыносимее, начиная уже причинять боль, которая возрастала в геометрической прогрессии.
"Черт возьми..."
Что-то шло не так. Но так не хотелось отпускать, так не хотелось отрываться... Нет, невозможно. Слишком больно. Слишком...

Зашипев, Джерри резко отпрянул, отползая назад. На его щеке виднелся красный ожог, словно по ней только что стеганули раскаленным хлыстом. В верхней части он обуглился, в середине появились маленькие желтые пузыри...
- Дьявол... - выдохнул Кейн, осторожно ощупывая его и с яростью смотря на серебряную цепь на шее незнакомца. Как он мог упустить это из виду? - Выпендриться, значит, захотел, да? Подделки, типа, уже не в моде. Умно, очень умно...
Он и сам не соображал, что говорит. Само собой, для обычного человека, который, вероятно, даже не верит в таких, как он, эти слова покажутся небывалой околесицей. Но какой черт ему до этого дело?
- Сними, - твердым голосом приказал Джерольд, исподлобья взглянув на парня. Его глаза вдруг приняли какой-то странный красноватый оттенок. Даже не оттенок... Словно слабое алое свечение наполнило радужку, будто она отражала текшую из прокушенной вены кровь.
- Сними... - повторил он еще раз. Конечно, Кейн не был мастером гипноза, у него получалось через раз. Но сейчас он был уверен, что все получится. В любом случае, попытка - не пытка.

47

>>> Компания "Красный Крест"

Феликс был собран, максимально собран, он рассчитывал восстановить силы перед тем, как пойти в этот чертов клуб. Но перед охотой он хотел остаться ненадолго в тишине, подумать, собраться в первую очередь с моральными силами. Охоту можно было чуть передвинуть, тем более, что силы еще были, до Жажды было еще далеко.
Его мысли были где-то далеко, просчитывая ситуацию и то, когда ему стоит оказаться в клубе. Учитывая то, что ходы Кристофера он предвидел с точностью до пяти минут, а появиться он планировал спустя минут 15, чтобы охотник, если он там и был, смог ощутить присутствие одинокого вампира, у него в запасе было время обдумать, как ему лучше появиться и стоит ли искать себе жертву. Губы до сих пор хранили привкус крови с алкоголя утренней рыжей девицы. Вот он - настоящий коктейль "Кровавая Мери". Выпить девушку залпом, не оставив ей возможности насладиться последним в своей жизни рассветом.
Движения вампира были бесшумны и точны. А обостренные чувства удивили еще на приближении к заброшенному зданию вампира и человека. Любопытство подстегнуло его, тем более, что вампир был молод, а значит, мог попадать в круг подозреваемых...
По крайней мере именно такую отговорку придумал Феликс для своего любопытства. Таллент вошел в то, что осталось от здания, огляделся по сторонам - слишком уж чудесным казалось это место даже сейчас - и двинулся по направлению звуков, которые резали его обостренный слух.
Встав в том, что осталось от дверей, и прислонившись стеной к обломку дерева, некогда бывшему косяком, Феликс щурился на свои ногти. Он легко, словно нож, проник в сознание молодого вампира, и мысленно рассмеялся.
- Mon cher, это, доложу я Вам, весьма неумелый гипноз. Тем более, то Вы имеете дело с несколько неординарным человеком, - подал голос вампир. Он, можно сказать, знал их обоих весьма посредственно, но узнал в одном вампира, а в другом своего недавнего знакомого.
"Кто ты?" - мысленно телепатически постарался спросить у новичка Феликс, но понял, что ответа он не дождется. Он вгляделся в лицо - нет, этого юноши он не знал. Он не принадлежал к клану, но, безусловно, он должен был почувствовать силу крови главы клана. И не только крови...
Гораздо больше его удивило то, что этот мальчик, тот, который так запросто вернул ему днем дорогую вещь, оказался не так уж прост. Разумеется, проникнув в его мысли, Таллент понял, что юноша не знает о вампирах, серебре и прочих прелестях жизни, но, с другой стороны, он мысленно благословил Фортуну, которая наделила мальчика очень сильным ангелом-хранителем. Вампир, честно говоря, опасался, что в следующий раз увидит мальчишку только мертвым, но ему даже не нужна была его помощь... В прочем, кто знал, вдруг новоявленный вампир все-таки смог бы подчинить его, вдруг его гипноз бы подействовал. И что тогда? Нет, Таллент решительно отказывался думать об этом. Слишком страшны были эти мысли. И без того дорогие ему существа так часто стали упоминать о самопожертвовании... О нет, нет, этого не должно было случиться. В конце концов, Феликс был обязан юноше. И свой долг ему он вернет. Прямо сейчас. Пусть мальчишка-вампир найдет себе другую жертву. Глава клана не собирается ради незнакомца отступаться от своего слова. Кем бы этот незнакомец ни был.
Он оторвался от косяка и двинулся к двум участникам представления. Шаг, другой... За эти два шага он преодолел большее расстояние, чем разделяло тех двоих, но двигался он при этом так легко, словно летел в воздухе, или, вернее, плыл в нем, рассекая время и пространство.
Глухое эхо шагов отдалось по всему помещению. На мгновение Феликс затих, позволяя звукам его шагов удариться о все стены и все осколки стекла. Затем он нащупал в кармане трубку, набил ее опиумом и, чиркнув спичкой, затянулся. Каждое его движение, казалось, вызывало еще более громкое эхо, нежели предыдущее. Но все это было лишь маленьким представлением.

48

Широко раскрыв глаза зашипел от боли и, поморщившись, почувствовал, что сознание приходит в норму, а значит, чувства еще больше  обострились.  Второго укуса в шею злость и безумие разгорелось в глазах. Боль была, как если бы тебя по коже полосонули ножом, а тот, кто скажет, что это приятно – пусть роет себе могилу. Или сам попробует порезать себе шею острым лезвием, а потом поделится приятными ощущениями каково  оно. В данном случае боль лишь отрезвила, и Вольф непроизвольно сузил глаза, плотно сжав губы.
Уже не обращая внимания на то, что этот парень продолжал его держать за горло, схватил за горло и стал отдирать  от себя.
Безумие пылало в глазах Вольфа, решив показать, наконец, свою голову. И все равно даже было то, что этот придурок, решивший поиграть в монстриков внезапно отпрыгнул тоже было все равно. Неторопливо поднявшись с земли и прижав ладонь к шее, помотал неторопливо ее из стороны, в сторону слушая,  как хрустят позвонки. Играть сейчас в глупые подростковые игры не было 6икакого желания, а вот желание причинить боль в ответ было, и это желание возрастало с каждой секундой, пламенем горя  в глазах и на сердце. Злобно смотря в ответ на парня, Вольф попытался осмыслить прозвучавшие слова.
- Снять? А с какой стати? А может, ты хочешь, чтобы я его одел на тебя? Чего  ты боишься?
Услышав чужой голос, Вольф краем глаза повернулся и узнал своего недавнего знакомого.
Очень интересно, что же сегодня всех так и тянет в это место, которое хранит свои тайны. Гипноз? Еще один любитель ролевых игр? Неужели я так хорошо подхожу на роль жертвы? Однако…
Наблюдая за обоими мужчинами, Вольф отошел на пару шагов назад так, чтобы  они оба были в его поле зрения. Кровь наше уже начала свертываться, однако сама шея  дико болело, а это злило безумно. Один из парней, тот, кого он видел не более пятнадцати минут, двинулся по направлению к ним. И Вольф непроизвольно сузил глаза, с неверием смотря на него. Однако  и  того, кто был марионеткой хаоса, не собирался выпускать из поля зрения.
- Ночь такая прекрасная не находит? Что-то  сегодня в столь прекрасную ночь меня решили научить в ролевые игры. Вы  тоже решили присоединиться? Или может, хотите что-то показать?
Понимание окружающего мира снова двинулось в его подсознании еще больше утратив понимание, просто еще больше стал похож на мозаику,  которая вот вот распадется на куски стоит ли подуть и тогда они разлетаться в разные стороны. А вот ты уже никогда не сможешь воедино собрать их, потому что  они чисто белые без пятнышек. А ты слишком слаб или наивен, чтобы знать, где какому кусочку местечко.

49

Джерольд зарычал, услышав наглую реплику в ответ на свои слова. Его бесило то, что он слишком долго возился с этим выскочкой, который должен был уже давно лежать обескровленным где-то возле кирпичей, сваленных в груду. И только было он открыл рот, чтобы что-нибудь ответить в этом духе, скорее, просто по инерции, из-за щемящего чувства детской обиды, нежели из каких-либо обоснованных рассуждений, как вдруг незнакомый голос его перебил.
Откуда ни возьмись на площадке перед домом появилась еще одна персона. Кто был этот молодой человек и откуда он взялся - неизвестно. Он словно возник из ниоткуда, но одного взгляда на него Джерри хватило, чтобы тот смог впечатлить его до глубины души. Такая грация, такая легкость в движении... Он был молод на вид, но его окружала совсем иная аура: что-то древнее, похожее на запах свежих цветов, растущих возле могил. Но больше всего Джерольда поразило то, что он знал о гипнозе и с точностью понял, что именно его сейчас хочет применить молодой вампир.

Откуда? Как? Почему? Лишь мгновения хватило, что Кейн осознал, кто сейчас стоит перед ним. Он старался как можно реже смотреть ему в глаза - в те моменты, когда их взгляды пересекались, у Джерри возникало неприятное чувство того, что у него роются в голове, бесстыдно читая все его мысли и предугадывая малейшие его действия.
Он вел себя спокойно, так, словно везде и всегда был королем положения. Как и сейчас. А вот парень, на чью жизнь Джерольд покушался минуту назад, похоже, начинал выходить из себя. Хоть боль его вывела из транса... Слава тебе господи...
- У меня нечасто получается подчинять себе волю людей, - проговорил Джерри, поднимаясь и держась за больное плечо, с интересом разглядывая необычное для современности одеяние новоприбывшего, - И сейчас у меня практически нет сил. Наверное, сегодня просто не мой день.

Он вздохнул, косясь на длинноволосого брюнета. Да, человеком тот был и впрямь неординарным... И все же он не верил. Конечно, он уже понял, что к чему. Но не верил. Представление... Маскарад... Ролевые игры... Как ни кстати, но это забавляло. Забавно, когда в тебя не верят, хотя в какой-то степени это кажется тебе глупостью.
Ну а глупостей на свете много. Только о подобной Джерри слышал лишь раз: когда на конкурсе двойников Чарли Чаплина сам Чаплин занял второе место. Об этом рассказала ему Аманда. С ней всегда было весело. Жаль, что теперь он больше никогда не услышит ее смеха, ее голоса и не увидит ее улыбки.
И, конечно, может Джерри и стал проклятым, но все-таки это не для него. Он слишком человечный для этой роли. Вот и сейчас - он слабеет день ото дня, но он не может переступить через себя, чтобы убить человека. Хотя сейчас необходимость в живой крови стала уже острой, он все равно будет умирать, но не убьет, если, конечно, ему не помогут в этом. И он будет продолжать скучать по своей девушке, которую любил, он не оставит свою одинокую мать, у которой единственной радостью в жизни остался один лишь ее сын. И сейчас, стоя перед этими двумя, как на суде, он лишь глупо улыбался, глядя на свой укус на шее этого чудака и понимая, что на повторный рывок он не решится.

50

Феликс вежливо улыбнулся своему новому знакомому, краем глаза наблюдая за его перемещениями. Он понимал, что юноше больно, но пытался вселить в него уверенность своими словами, своей улыбкой, что эта боль - последняя. По крайней мере, на сегодня.
- О да... Сегодняшняя ночь воистину волшебна. Для лунатиков, мечтателей и убийц. Кем являюсь я, я знаю... Осталось решить, кто Вы, mon cher? - он чуть склонил на бок голову, проявляя вежливый интерес, присущий беседе в темном кафе за бокалом вина, а не покушению на убийство в заброшенном здании. - Вы напрасно считаете, что Вам подходит роль жертвы. Именно поэтому я помешал этому милому юноше... Кстати, - Таллент обернулся к вампиру. - Позвольте узнать Ваше имя, я раньше Вас не встречал, - он вновь кинул взгляд на своего паркового знакомого и, очень медленно и практически бесшумно двинулся к развалинам окна. - Кстати, должен Вас уверить, это место очень и очень плохо хранит свои тайны...
Вампир уселся на остатки подоконника. Можно было заметить, что плащ, спиной которого он прислонился к пыльному косяку двери, оставался идеально черным, словно Феликс только что вышел из химчистки. 
- Например, возле этого окна последний хозяин этого дома убил свою жену. Смешная история. Полнолуние, ночь... Мужчине снилась его теща, которая пилила его почем зря все годы его супружеской жизни... И он посреди ночи принялся душить свою жену. Не открывая глаз. Он спал, - Таллент усмехнулся. - Он спал и видел сон. Его жена проснулась, пыталась разбудить его, но он слишком сильно сдавил горло. Она ударила его, всего лишь отпихнула ногой и бросилась к окну звать соседей. Тут он ее и убил. Он бил ее головой об этот самый подоконник... На суде он говорил, что спал, но ему никто не поверил. Как можно было спать, когда крики его умирающей жены были слышны даже соседям? Хотя, я поверил ему. У него были слишком честные и испуганные глаза. Он любил свою жену и, не сопротивляясь, сел на электрический стул, только бы вновь оказаться рядом с ней...
Феликс сделал паузу и посмотрел на темное пятно на подоконнике прямо перед собой. Оно было темно-бурым, даже, скорее, коричневым, но можно было угадать, что это очень старая запекшаяся кровь. Но вампир не дал никому времени для размышлений, он тут же вернулся к теме разговора. Он не смотрел ни на одного из юношей, однако было понятно, что обращался он к вампиру.
- Что касается Вас, mon cher, найдите себе другую жертву. Я понимаю, Вы ослабли, я даже согласен помочь Вам... Но я должник этого юноши, а долги следует возвращать.
В его голосе проскользнуло что-то... Сострадание? Да, возможно именно оно. Ему было жалко и мальчика и вампира. Они оба сейчас были ему важны и одновременно были далеки от него.
Да, вампир был новым... Но какой к черту охотник? Этот мальчик не мог убить даже самого простого смертного. Он был вне подозрений. И ему требовалась помощь. Но не за счет этого мальчика... Он был слишком необычен, слишком отрезан от этого мира... Его убивать Феликс не хотел. И делать вампиром - тоже. Пока... Кстати, о мальчике...
- Ах да, Вы что-то говорили о представлении? Так вот, мой маленький фокус уже удался, не так ли? - Таллент обернулся на юношу и лукаво ему улыбнулся. До этого вампир не просто ответил на его вопрос. Феликс слово в слово пересказал и развил его мысли.
- И, кстати, раз уж мы вновь вернулись к этой теме, не стоит думать, будто такая вещь, как гипноз, невозможна. Этот милый юноша просто не научился владеть своими силами, но у него все впереди, - Таллент кинул быстрый взгляд на вампира.
"Я все понимаю... Я помогу... Только уведу его отсюда... Как-нибудь."
Ему хватило лишь секундного взгляда в глаза, чтобы достучаться до сознания новообращенного и постараться успокоить его.
"О, как я вовремя появился здесь! Какая удача!" - мысленно радовался Феликс. Он действительно не представлял, что могло случиться. Точнее, представлял, но не хотел углубляться в эти мысли. Вся его жизнь и так сводилась к бесконечному напряжению. Ежечасно, ежеминутно, ежесекундно...
- Кстати, Вы не поменяли своего мнения насчет убийц? - он вновь улыбнулся юноше.

51

Молча, наблюдая за обоими парнями, Вольф тихо вздохнул, снова пытаясь вернуть утраченный душевный мир. Достав пачку сигарет  и прикурив, ненадолго задумался, какой сейчас это был глупый обыденный жест. Так нелепый в этом представлении, но такой знакомый.
Все о чем говорили сейчас эти два парня, было непонятно. Гипноз и подобная чепуха. Однако его мозг отказывался  верить в происходящее? Похоже, незнакомый паренек сильно заинтересовался новым действующим лицом и внимательно его сейчас изучал. Однако было очень любопытно, смог ли увидеть паренек ту грань безумия, которая таилась в этих глазах. Вряд ли, распознать безумие в чужих глазах,  дано было лишь тому, кто сам был носителем этой болезни. Все эти разговоры. Затуманенный разум пытался их понять, дать им логическое объяснение, но ответов не находил.
Вместо этого  он перевел взгляд на небо, словно  пытаясь найти там ответы на несуществующие вопросы. Поверить в происходящее? Это было бы уж слишком безумно, однако странная реакция на серебро заставила заинтересоваться.  Опустив глаза и взяв в правую ладонь медальон, Вольф неторопливо стал его рассматривать. Медальон как медальон, просто сделан из серебра, а серебро было его любимым металлом, золото он ненавидел.
-  Насколько я знаю, серебро причиняет некий дискомфорт  оборотням и вампирам по одной из версий в тех фильмах, что снимают в Голливуде.  Интересный это металл, не так ли? Странны, обладающий неопределенной притягательностью и в отличие от золота он не бывает вестником смерти. Чаще за золото убивают, чем за этот не дорогостоящий металл. Но он таит в себе гораздо больше секретов, чем золото.
Тебе… Он тоже не нравится?

Переведя взгляд на незнакомца, что видел ранее, Вольф попытался заглянуть ему в глаза в надежде увидеть там, что виде уже. Однако на сей раз, он всего лишь разочарованно вздохнул и словно утерял интерес и перевел взгляд на паренька, с которым у него вышел…. Небольшой конфликт. В его глазах снова пробудился интерес к действиям незнакомца, что решил его сегодня убить. Плевать, что пытался, плевать на то, даже если бы и не пытался. Его уже было мало, чем удивить на этом свете, ведь его мысли  были похожи на осколки, которые воедино пытаются собрать   долгие, очень долгие годы, вот только ключик от головоломки утерян безвозвратно.
С интересом, слушая парня, который присел, Вольф попытался представить себе прошлое этого дома. Сейчас его мысли на пару минут словно вернулись в далекое прошлое, однако на самом деле он ушел в себя.
- Изменилось ли мое мнение об убийцах? Нет, мое мнение осталось такое же. А на счет этого парня, он просто очередная игрушка  хаоса, который кружит вокруг нас. Он часто ломает свои игрушки, ему главнее результат, а нетто,  какой целью  он достигнут. Мои слова подтвердит тот факт, что юноша сам себе причинил вред, хотя я остался цел, по сравнению с ним можно считать, что полностью невредим.
Тихо вздохнув и вдохнув дым в свои легкие, не сразу же выдохнул его, а подождал немного. После чего, улыбнувшись, сделал несколько шагов к парнишке и закрыл  ему левый глаз, своей ладонью пристально всматриваясь в правый зрачок. Ища там что-то, нисколько не боясь , а может просто его безумие не боялось и давало свою волю телу.
- Пока ты не избавишься от своего хаоса, удача будет убегать от тебя.  Почувствуй тень безумия и прими мир, таким, каким он и  является.
После чего улыбнувшись тихо рассмеялся наблюдая за изменениями почти вплотную приблизив свое лицо и ощущая чужое дыхание.

52

Хаос? Господи, какой к черту хаос? Хотя... Хаос, метания из стороны в сторону, все время происходящее переосмысление ценностей. Да, пожалуй, что именно хаос. Но он был не всегда. У Джерри давно уже были поставлены моральные рамки, через которые ему было очень сложно переступить. И он верил, что и не нужно переступать через них. В своем стремлении казаться взрослым, он все равно балансировал на грани, не позволяя себе упасть в пропасть. А сейчас надо было упасть. И этот страх перед падением лишал его сил и жизни, которая, впрочем, и не была жизнью вовсе.
Джерольд вздохнул и, взяв за запястье руку наставника, мягко отвел ее в сторону.
- Если я избавлюсь от хаоса, я умру. Тебе легко говорить, ты не стоишь перед выбором. Все просто сказать словами, подумать, представить. И гораздо сложнее сделать. Я не думал, что все будет так сложно. И если бы было по-другому, то уверяю: ты бы лежал сейчас мертвым, а я, абсолютно здоровый и полный сил, свалил бы отсюда, даже не обернувшись.

Он отошел в сторонку, туда, где лежал его рюкзак, по пути прихватив валявшийся на земле нож. Джерри сунул его в карман, пошарившись заодно на дне портфеля в надежде, что где-нибудь там затерялся носовой платок. Сейчас он бы ему пригодился... Ожог щипал прохладный ночной воздух, рука ныла, его собственная кровь засохла и коркой стягивала кожу на скуле.
Его голову заполняли куча мыслей. И о гипнозе, и о незнакомом вампире, и о муже, который так нелепо укокошил свою благоверную, и о том, что у этого самого мужа были искренние и добрые глаза, которым не поверили на суде...
- Меня зовут Джерольд Кейн, можно просто Джерри, - вдруг вспомнил он о заданном ему вопросе. Просто из-за такого потока информации, из-за усталости и голода было очень трудно соображать. То, что этого юродивого нельзя было трогать, Джер понял с первых слов. И еще, вроде, прозвучало предложение о помощи. Но оно не было особо ярко выраженным, потому его Кейн без лишних раздумий списал на простую формальность. К тому же его уже тошнило от одной только мысли, что кого-то снова придется выслеживать, прижимать к стене и убивать. И снова эта борьба с самим собой... Ну нет. Хватит с него на сегодня. Все, чего он сейчас хотел, так это поскорее добраться до пачек томатного сока, стоящих у него дома в холодильнике. Само собой, в них был вовсе не томатный сок, но это была лишь маскировка от матери, которая терпеть не могла этот напиток и была весьма удивлена, узнав о неожиданном пристрастии Джерри к нему.

Вообще, нет ничего противнее холодной крови. При остужении она становится вязкой, густой, омерзительной на вкус. Она походит больше на лекарство, нежели на нормальную пищу, микстуру, которую необходимо выпить, чтобы продержаться еще день. Но сейчас даже ею Джерольд с удовольствием утолил бы свой голод. Эх, поскорее бы добраться до дома... Поскорее бы все закончилось... Но нельзя было просто взять и уйти. Ведь сейчас перед ним был представитель его вида, первый, которого он встретил за долгие месяцы. И, несомненно, он был гораздо опытнее, сильнее и намного старше. Он был как спасительная ниточка Ариадны, способная вывести из лабиринта сомнений и неизвестности, за которую молодой вампир просто обязан был ухватиться. Другим вопросом было то, как это сделать.

53

"Это лишь догадки... Но он умен. Он прав..."
- Мне нравится вид серебра, мне нравится его запах... Иногда я очень хочу взять в руки старинное столовое серебро, ощутить его вечный выпуклый узор пальцами, но я не могу прикасаться к нему. И наш друг Джерольд – тоже. Но только Голливуд здесь ни при чем. Сказки, которые он рассказывает, придуманы не им. Много кто писал о сотворении мира, но не они творили этот мир. Ни один из богов, которому когда-либо преклонялись люди, не писал о своей жизни. За них эти истории писали другие, но эти истории оставались правдой, возведенной до статуса канона.
Феликс с горечью поймал разочарованный взгляд юноши, но он ничего поделать не мог. Вампир знал, что искал мальчик, но должен был оставить впечатление всемогущего, вокруг которого аура силы, иначе этот новообращенный не выживет. А Таллент не хотел мучиться чувством вины. Оно и так жгло его, как серебро, хотя он никому не признавался в этом.
- Что Вы знаете о хаосе?.. Ему не нужны игрушки. Разве что слуги, но слугой Джерри я не позволю становиться.
Феликс внимательно выслушал обоих, не без тревоги выждал, пока закончится эта странная сцена. Что-то в ней было удивительного, словно сейчас был совершен некий ритуал, о значении которого вампир мог лишь смутно догадываться.
Едва Джерольд коснулся сумки, как Таллент уже был возле него, взглянув на рюкзак без всякого выражения. Он кончиками пальцев коснулся ожога – тот был неглубоким и должен был легко затянуться, но только если его промыть и покормить мальчишку в ближайшие пару часов. По счастью, запасливый Феликс припрятал дома пару пакетов крови для переливаний. Ему самому она еще никогда не была нужна, но вампир чувствовал, что так будет проще, нежели искать жертву. По счастью, у него было время, он мог позволить себе взять Джерольда домой. Но как быть с тем юношей? Таллент кинул на него растерянный полубезумный взгляд. Он не мог оставить никого из них, не сейчас. У того ведь тоже была рана.
- Меня зовут Феликс Таллент, - с этими словами он убрал пальца от ожога. – Джерольд, послушайте, с Вами все будет в порядке. Но только если я окажу Вам помощь. Я не раз видел подобное, Вам хватит сил восстановиться после ожога.
"Но поймите, прошу, мы не можем отпустить его... Его раны слишком подозрительны, их никто не должен увидеть."
Вампир вновь послал сигнал Джерольду. До сих пор он их игнорировал, видимо, с непривычки, но сейчас новообращенный должен был почувствовать все остро: между ними не было и метра.
- Господа, я настоятельно рекомендую вам обоим отправиться ко мне. Как только я осмотрю вас и окажу хотя бы первую помощь, мы сможем поговорить.
"Бесполезно что-то теперь скрывать от этого юноши. Он ведь может пойти с этим в полицию, а там про нас знают... Значит, будет лучше, если я расскажу ему... И Джерольд... Надо помочь, он ничего не знает, его нельзя бросить так..."
Феликс мгновенно оказался рядом со своим недавним знакомым, цепко, но несильно схватил его за руку, не касаясь ладонью, лишь пальцами и с какой-то отчаянной мольбой, пересекающей грань безумия, посмотрел в его глаза.
- Я прошу Вас. Не отказывайтесь, нам нужно о многом поговорить... – он обернулся на Джерольда. – Всем втроем.
Несмотря на то, что Таллент не ограничивал себя в движениях и не стеснялся того, как выглядят его поступки, он производил довольно странное впечатление. Одновременно чувствовались и его сила и какое-то неведомое нежелание воспользоваться этой самой силой, притащив обоих мальчишек к себе. Возможно, дело было в том, что Феликс не любил кого-то впускать в свой дом, он слишком хорошо усвоил средневековую мудрость "Мой дом – моя крепость", но суть была даже не в этом. Он хотел, чтобы они оба сделали свой выбор, и надеялся, что этот выбор будет сделан гуманно. Так, чтобы позволить всем действующим сторонам остаться в выигрыше. А посему все его действия были оправданы, хоть их и можно было считать рискованными.

54

Наблюдая за выражением глаз паренька, Вольф не находил и тени  того чувства, что всегда искал в окружающих. Разочарование сейчас было сильным, однако…Однако гамма эмоций, которые отразились на молодом лице  парнишки были некой награды за руды. Половина была неясна, половину он не  хотел знать.
- Мое время умирать тогда еще не пришло, поэтому я и не боялся. Почти не боялся, твоя  дорога ведет тебя по ложному пути. Ты словно незрячий котенок, который бредет по одинокой улице, а вокруг темно, страшно, дует холодный ветер и идет дождь. Это  дождь твоего сердца, оно плачет и от этого становится еще грустнее. Плач потерявшегося во времени на этом пути. И ты не прав, все мы стоим перед выбором.  Как уже говорилось однажды выбор великое слово.. Однако  почему же выбор всегда остается за нами. Всегда – за нами. Мы идем вперед, мы торопимся, но хватит ли нам отваги прервать движение, остановиться, превозмогая страх, и повернуться спиной к опасности, а может счастью, которые всегда впереди, и лицом к выбору, который всегда, вечно, неумолимо и невидимо остается за нами? И передо мной стоит выбор, много выборов, однако они все здесь, потому что я потерялся во времени.
Вольф постучал себя по голове, словно пытаясь передать то, где сейчас  этот самый выбор происходил. Да и что он еще мог сказать? Что он уже давно видел границы безумия, что поглотило его? Что он уже давно  был поглощен бездной, на краю которой стоял и поэтому легче воспринимает правду  о реальности. Прикосновение  холодной кожи к своему телу не вызвало омерзения, просто ощущение потери тепла. Вольф пытался понять этого парня, как и все, что его, когда-либо окружало, сейчас можно было вдоволь анализировать случившееся. Ему и, правда, казалось, что сейчас окружающий мир словно застыл во времени.
- Скажи, когда ты выберешься из мертвой точки? В ней нет движения, а движение жизнь. Твой разум борется с чем-то я ведь прав? Все  мы боремся с чем-то, идя по пути жизни. И моя борьба  тоже вечна, бездна  имеет  огромную силу притягивать к себе и никогда не отпускать свою добычу. Я это говорю, потому что  понимаю тои чувства, хотя и не знаю их, только оттенки.
Вольф задумчиво стоял и курил, лениво наблюдая, как парень собирает свои вещи. Это место сейчас было мертвой зоной, неправильной зоной  что-то должно было произойти, чтобы жизнь снова шла по своему кругу – карусели богов. Парень сейчас выглядел потерянным, а может,  это была растерянность? Ответ знали лишь только боги, а уж никак не он, не простой смертный. Переведя взгляд на знакомого, которого подарил ему этот день, первого знакомого из парка, Вольф едва заметно улыбнулся. Чужая бездна манила, может даже больше чем собственная, просто потому что ему никогда не узнать чужой.
- Вы что-то говорили о том, что мне должны? Насколько я помню, я просил показать бездну вашего безумия, и это было бы достаточно. А хаос.. я знаком с ним, он меня едва не сломал, но я спасся, угодив в лапы бездны безумия, что поглотила меня. Я не  люблю все, что несет в себе хаос.
Без особого интереса, выслушав  слова о рекомендациях, лишь молча наблюдал за присутствующими. Однако не испугался и молча продолжал наблюдать, пытаясь не думать. Протянув ладонь, Вольф дотронулся до глаз и можно сказать старого знакомого, внимательно их изучая.
- Я хочу снова увидеть в них то, что вы скрываете  ото всех. Меня вы не сможете обмануть, просто я видел.

55

Застегивая молнию на рюкзаке, Джерри внимательно слушал то, что говорил сумасшедший: с каждым его словом его становилось все интереснее и интереснее слушать. Джерольда всегда привлекало нечто подобное, безумие представлялось ему сродни какой-то божественной болезни. Ведь не даром сумасшедших называют душевнобольными. Это люди, которые видят по-другому и которые не боятся говорить о том, что они видят. Но ведь им никто не верит, хотя едва ли все сказанное ими противоречит уже установившимся правилам и законам. И если этого не видят окружающие, то это же не значит, что этого нет. Это есть, просто идет параллельно нашему сознанию и мы не видим, не слышим, не замечаем того, что находится в поле их зрения. Неспроста же все гениальные люди были признаны сумасшедшими.

Неожиданно для себя Кейн почувствовал прикосновение чужих пальцев у себя на щеке. Ожог защипало, и он еле сдержался, чтобы не сделать шаг назад. Даже не поднимая глаз, он уже знал, кто сейчас стоит перед ним, и откуда-то знал, что отступать и пятиться назад от него не стоит. В этот момент Джерольд словно вновь обрел отца, и, взглянув на старшего вампира, ему вдруг неожиданно захотелось увидеть морщины на этом безупречном и молодом лице. Оно не подходило к его изумрудным глазам, в которых читалась вековая мудрость, сила и приобретенный после многих лет опыт. Пожалуй, это было единственное, что дисгармонировало в его внешности.
Внезапно Джерри ощутил какой-то мысленный поток информации. Эти мысли не были его, но даже через всю свою усталость и боль он смог явно разобрать обрывки фраз. Но что это было? Руководство к действию? А что ему было делать? Разве сейчас от него что-то еще зависело?..
Кейн с сомнением взглянул на свою неудавшуюся жертву. Разве это человек способен рассказать кому-то о том, что с ним было? Он выглядит таким замкнутым, отрешенным. Юродивый, одним словом. Да ему даже просто никто не поверит, скажут, что это бутофорская рана... И вряд ли он будет им что-то доказывать. Осмеют, прогонят, не поверят. Джер не понимал, чего боится Феликс.

- Я не стану убегать от Вас, - сказал парень, услышав приглашение от Таллента, - Я подозревал, что я не один. И я искал хоть кого-нибудь, кто сможет мне помочь. Знаете... Спасибо Вам. Вы ведь не обязаны все делать это, во всяком случае для меня. И я прошу прощения, если доставил вам хлопот с этим неудачным нападением...
Он ненароком взглянул на стремящегося все понять юношу. Конечно, этих двоих связывало что-то, о чем он не знал, иначе вряд ли бы столь могущественный вампир стал возиться с этим человеком. А ведь он был могущественным. Джерри чувствовал это, и также ощущал свою нелепость и слабость по сравнению с ним, несмотря на то, что тот зачем-то изо всех сил скрывался это скрыть. Опять же - для чего? Впрочем, это не его дело.

56

Феликс напрягся от чужого прикосновения. Сам он, когда прикасался, был готов к этому морально, и собирал все силы на то, чтобы не бояться. Но сейчас ему стало страшно. Страх, который боялся. Боялся чужих теплых рук, таких горячих по сравнению с его холодной кожей. На мгновение он застыл, но затем резко отшатнулся.
Его резко захлестнула ярость, хотелось сделать что-то. Сделать больно, чтобы его больше не трогали. Никогда и ни для чего. Но он нашел в себе силы, взял себя в руки. Спокойным и ровным голосом он ответил.
- Я и не собирался Вас обманывать. Вот он - я, какой есть. Хотя я уже сам не помню, каким должен быть, каким был рожден... В этом мое безумие - я слишком давно потерял себя, я слишком часто меняю маски и роли. И однажды я смогу отодрать их от своей кожи... А под ними не будет ничего, под ними нечему быть. Все уже слишком давно потеряло смысл...
Таллент глубоко вздохнул, чуть прикрыв глаза, и вновь обернулся на Джерольда. Нет, в его глазах не было улыбки, не было ее и на его губах, но, казалось, он почувствовал себя несколько свободнее, спокойнее. Да, безусловно, Феликс не был молодым вампиром, не был глупым юнцом, но его поведение никак не вязалось с представлением людей о шестьсотдвадцатипятилетнем существе. Он был слишком живой, слишком энергичный... Да, в нем чувствовался опыт, иногда даже возраст, но далеко не всегда. Чаще всего его поведение можно было считать из ряда вон выходящим даже по меркам подростков, с которыми он виделся во французском квартале.
- О нет, Джерольд, мы не можем уповать на волю Случая. Иногда лучше перестраховаться... Конечно, люди могут и не обратить внимания на некоторые вещи, а могут и обратить. В конце концов, в этом и состоит моя обязанность. Равно как и в том, чтобы помочь Вам, хотя я бы слукавил, если бы сказал, что действую исключительно в рамках долга, - да, вот теперь вернулась его привычная улыбка. И глаза несколько потеплели.
- Вы отнюдь не доставили хлопот, Джерри. Напротив, mon cher, я чрезвычайно рад тому, что нашел Вас здесь, тем более, что Вы говорите, будто искали кого-нибудь...
Феликс чуть отошел от юноши и вновь оказался посреди комнаты, между этими двумя: слишком человечным вампиром и слишком неземным человеком. В какой-то момент он вспомнил, как, проговорив с Камилем всю ночь, явился с утра к шейху, где, развалившись на подушках, лежал Камиль. И кровь стучала в висках от боли и бессилия: перед шейхом нужно было держаться холодно и отстраненно, показать свою готовность работать и служить во благо, а Камиль ясно смеялся, явно устроил ему проверку, надеясь, что Феликс пойдет на поводу у своих эмоций. Вот и сейчас... С одной стороны Джерольд, с другой - этот мальчик. Да, безусловно, все доводы Таллента были шаткими, все аргументы были спорными, но он просто не мог себе позволить сказать, подумать, поставить себя перед фактом. Что он так хочет, что ему нужно поговорить с этим чудным существом, что он каким-то немыслимым образом чувствует свою с ним схожесть, и что он не хочет его терять.
Феликс давил в себе это чувство. Заставлял насильно вспоминать о потерях... Только чтобы боль вернула ему разум. Трезвый и четкий разум. Чтобы он не думал о том, что привязался к кому-то только из-за необычного хода мыслей. Ведь Таллент чувствовал: позволь он этому чувству укрепиться - и все, это станет началом конца. Этот мальчик исчезнет, такова его натура. Он действительно ветер... Ветер, который может не вернуться.
- Чтож, я предлагаю нам двинуться, mes chers... Если, конечно, ни у кого нет возражений на этот счет.
Вампир подошел вплотную к входной двери и мягко открыл ее. Затем он вышел на улицу. До его дома было совсем чуть-чуть, и он не хотел тащить никого силой. Он надеялся, что каждый сделает свой выбор. Феликс закусил губу. Он позволил себе эту слабость, пока никто не видел.
"Я не должен ни к кому привязываться. И не должен испытывать жалости. Я не должен жалеть ни этого мальчика, ни Джерри. Он - вампир, я должен ему помочь. И это превыше всего. А он ведь уже согласился, значит, я все сделал верно. Вот и все..."

>>> Улица
//Господа, на сегодня все, увы.

57

Отстраненно наблюдая за мужчинами, Вольф чувствовал, что слишком много информации за этот день, а ведь он не зал что делать с  той, что у него уже есть.
- Чего вы боитесь? Того, что информация выйдет из этого мертвого круга? Все, что нас окружает, знает, что мои уста не скажут этого. Зачем? Он не верят ничему, просто живут в своих маленьких мирах без веры. Слепые останутся таковыми дальше, они даже не видят гармонии, не видят тех, кто охраняет их по жизни. Да, я говорю всего-навсего о хранителях, которые стоят у изголовья кровати младенца, когда он рождается, и сопровождают его по жизни. Ангел и демон, частицы каждого из нас и у каждого они разные. Я знаю о них, разговариваю с ними. Хотя и не всегда понимаю, что они говорят в ответ. Их добрая улыбка и частое утешение спасают нас, когда остальным, кажется, что вокруг никого нет. Мне этого достаточно, я их слишком  люблю, чтобы кончать жизнь самоубийством. Их накажут за это, за то, что они не уберегли бедную овечку, хотя сами они злятся,  слыша такое сравнение. Мало кто верит в ад или рай, но я видел. Я видел ад, и один лишь взгляд на его владыку моментально забрало мои силы и я спал сутки восстанавливая свои силы. Видел и ворота рая, только мен туда не пустили. Я живой, мне не место  там и меня прогнали. Что вас беспокоит? Я всего лишь частичка в это огромном океане хаоса.
Устало, вздохнув, Вольф, не смотря на парней, просто присел у стены и закрыл глаза. Да и зачем смотреть, все равно ему не поверят. На этом можно было и нужно поставит точку, у него свой жизненный путь, у них свой, они слишком разные. Кроме того, сейчас ему надо было привести свои мысли в порядок, они сейчас были разбросаны везде, куда  только захотели устремиться. У разума нет границ, он просто  похож на компьютер, а свою сумку, которая упала при падении наземь, он подберет чуть позже. Там ничего ценного кроме ноута не было.  А сейчас он очень устал от всего этого и  хотел спать. Просто покоя на время, прежде чем снова надо будет продолжить свое движение в никуда. Без друзей, семьи, дома и без будущего, движение, старое как мир. И плевать, что о тебе подумают, не имело значения. Верят – пусть верят, не верят, может так было и лучше. У каждого из нас свой жизненный путь, а его уходил вдаль и в  этом городе не кончался. Скорее это было временной остановкой на его пути. Конечно, таким речам никто не верили, никогда не поверят. Люди всегда отрицали все  странное, однако ясновидящих, гадалок и прочих, почему не прогоняли, а прислушивались. На самом деле все было просто - сила манит, она привлекает своими гранями, ведь у любой силы множество граней. Таких людей в этом мире было  много, однако они предпочитали молчать о случившемся. А сейчас и у него не было сил, но после сна они восстановятся обязательно. Трудно быть таким как все, трудно выделяться из толпы, в котором подобных тебе великое множество. Еще труднее быть не таким как все, быть подобно белой вороне, однако он знал свой путь и ту ношу, что  несет он по жизни. Окружающее перестало его интересовать, и Вольф отвернулся намереваясь до утра отдохнуть здесь, а потом исчезнуть затерявшись на пыльных дорогах жизни.

Отредактировано Wolfram von Bielefeld (2009-07-31 04:23:54)

58

Джерри внимательно следил за Феликсом, за каждым его движением, за каждым его словом. Нет, не потому что не верил ему или подозревал его в чем-то. Джерольд по своей натуре был слишком доверчив, чтобы не верить. Он наблюдал за ним только потому, что на него хотелось смотреть, вампир притягивал к себе взгляд. Но сейчас Кейну вдруг почудилось, что Таллента самого терзают сомнения.
Невозможно. С какой стати? С его многовековой жизненной практикой было попросту глупо сомневаться в чем-то. Джерри был уверен, что он все знает наперед и всегда уверен в том, что говорит или делает. И в конце концов Джерри не умел ни гипнотизировать, ни читать чьи-либо мысли, ни тем более ощущать эмоции. Все его успехи в этом плане были зачастую спонтанны, тогда, когда сам он не ожидал от себя чего-то подобного. Так что в каком он праве был делать какие-то выводы?

Набросив рюкзак на здоровое плечо, он приспустил куртку с больного и, оттянув водолазку, осмотрел его: в районе сустава была небольшая опухоль, само оно не двигалось, точнее, двигалось, но только назад и с какой-то мучительной натугой. Его надо было вправить. Джерольда передернуло от одних только воспоминаний. В школе, играя в баскетбол, ему не раз приходилось выбивать себе пальцы. Но даже от вправления пальца все тело сводило судорогой. Что же будет теперь, когда у него онемела практически вся рука?..
По правде сказать, это волновало его немного больше, чем ожог серебром. Но почему-то именно на него обратил внимание Феликс. Выходит, для этого были причины? Неужели "серебряный яд" может распространяться? Насколько это вредно для вампира?
Кейн встряхнул головой, отгоняя прочь неприятные мысли. Он с детства терпеть не мог врачей и травмы, от которых могут быть нежелательные последствия. Выходит, что и вампиры не были такими уж всемогущими существами, расправу можно было найти и на них.
Он уже было собрался уйти вслед за Феликсом, как вдруг остановился, обернувшись на сумасшедшего паренька.

- Ты не пойдешь? - с легким удивлением и разочарованием в голосе спросил Джер, - Но почему?..
Он снова посмотрел в закоулок, где только что скрылся старший вампир: тому явно не хотелось отпускать юродивого. И видать на то были причины.
Подойдя, Джерри легонько коснулся кончиками пальцев его руки. Этот жест был не осознанным, полуостановленным. Кейн привык хватать за запястье кого-нибудь и тянуть за собой, если ему было это нужно. Но одно дело, когда ты пытаешься затащить кореша в ночной клуб, и совсем другое, когда хочешь уговорить кого-то идти вслед за живым мертвецом.
- Пойдем, - почти шепотом проговорил Джерольд, - Он ведь старается, неужели ты не видишь? Он не хочет тебя отпускать, ты не являешься для него пищей. Тебе ничего не угрожает. Но он, возможно, единственный в этом мире, кто сможет хоть как-то понять тебя, выслушать, не отмахиваясь, потому что ему интересно то, что ты говоришь. Сейчас ты практически нашел себе единомышленника. Ты смертный и время твое ограничено. И если ты хочешь узнать этот мир, то лучшего спутника тебе не найти. Он ведь многое знает, многое видел. Глупо отнекиваться. Неужели ты сам этого не понимаешь?

59

Почувствовав прикосновение холодных рук к своей коже, Вольф  открыл  глаза тихо вздохнув. Повернувшись, он внимательно посмотрел в глаза парнишке, его кажется, Джерольд звали. Однако ничего того, что было так интересно, так и не увидел. А посему потерял интерес и снова отвернулся.
- Идти? А зачем мне куда-то идти? Совершенно, не важно здесь ли я, или  буду чуть позже  где-то еще. Жизнь не остановится  от этого на месте, и все пойдет, так как это и нужно. Не имеет значения то, что он может сказать, я все равно знаю, что это будет. А, зная ответ, зачем идти в поисках ответа? Это не логично, кроме  того, мое место не там, мой путь идет дальше, гораздо дальше. Просто на пути  у каждого из нас есть множество ответвлений, вот только не многие их замечают. Иди сам, просто скажи, что у меня другой путь, и я ушел, следуя ему.
Вольф тихо вздохнул, снова закрывая глаза. Просто он опять снова  ощутил, как сжимается желудок. Как новые спазмы вихрем распространяются по всему телу, вызывая рвотный рефлекс, что тебя просто выворачивает наизнанку, не физически, а душевно. В последнее время он слишком часто ощущал подобное и просто знал причину всего этого. Обычный упадок сил связанный с тем, что простые смертные называли силой, и лечилось оно просто. Небольшой отдых уберет эти симптомы, однако легче от этого не станет.
Он единственный, кто хоть как-то меня понимает? Возможно,  но это правда, лишь отчасти. Слишком многое мы скрываем, слишком многое я вижу и слишком многое я не понимаю. Да и вряд ли окружающим понять, что мне все равно, что будет со мной потом. Это не имеет значения, забвения мне не видать, как и смерти. А я наверное в последнее время слишком хочу найти забвение, чтобы оно обняло меня и никогда не отпускало из своих объятий. Я устал думать, устал жить, но и не имею права умирать, ибо мой срок еще не пришел. А на счет того, чтобы узнать окружающий мир. Бедный мальчик, я знаю его, может даже слишком  хорошо. Но мое знание отличается  от вашего, от знания окружающих и я не хочу знать еще больше, хватит. Я устал, просто дико устал. Возможно мне и правда следует уйти. правда я еще не знаю, какой из городов меня на этот раз ожидает, а может и не город, кто знает. по крайней мере не я. я не умею видеть будущее.

60

Джерри сощурил глаза и пристально посмотрел на парня. Было не похоже, что его собеседник чего-то боялся. Просто одиночество было для него привычнее, и это было непонятно для Джерольда. Хотя он особо и не пытался его понять, слишком устал для этого. Лично его одиночество пугало, и он боялся однажды оказаться у него в плену. Когда ты одинок, все теряет свой смысл: всегда должен быть кто-то, хоть какое-нибудь существо, будь то животное или человек, о котором ты бы мог заботиться или которое заботилось бы о тебе.
Может, в этом отчасти и заключалось безумие? Джерри где-то слышал, что у сумасшедших людей отсутствует инстинкт самосохранения. Тогда возможно, что нет у них и чувства необходимости быть нужным. Хотя, конечно, не у всех.
Но снова оставаться наедине с самим собой, чтобы искать ответы на свои вопросы... Господи, Кейну это казалось так скучно.

- Знаешь... Вряд ли ты найдешь ответ на все, что тебя интересует, копаясь в одном лишь себе. А ты только в себя и погружен, мир видишь, как через толщу воды своего собственного сознания. Оглянись, посмотри вокруг. В каждом скрыт какой-то свой мир, просто он спрятан и надо смотреть глубже, за тем, что ты называешь хаосом. Мне кажется, ты совершаешь ошибку, оставаясь один. Но не мне тебя судить. До свидания, может, мы еще встретимся когда-нибудь. Прости, что укусил.
С этими словами Джерри развернулся и направился в подворотню, ведущую на главную улицу. Сегодняшняя охота принесла только убытки и осталось какое-то чувство досады. Эта досада все гложила его, если что-то не получалось. Она состояла из тысячи мелочных чувств, таких как злость на самого себя, обида, что тебя не поняли и что о тебе составили не то мнение, которое бы хотелось, из раздражения, что все придется начинать сызнова, или же просто ощущения пустоты, когда ты идешь ровно и вдруг не нащупываешь почвы у себя под ногами. Такое чувство было каждому знакомо, только не все задумывались над его природой.

Вот наконец Джерольд увидел очертания витрин магазинов и силуэт вампира, окутанный светом уличных фонарей и множества люминесцентных ламп. Эта картина казалось мистической, словно отрезком из другом измерения. Но стоило подойти поближе, как вся эта мистика пропадала, развеянная облаками выхлопных газов, припаркованных вдоль тротуаров машин и развешенными везде рекламами. Да, это было красиво. Но и обыденно тоже. Простая картина ночного города, над которым, если смотреть откуда-то с далекого холма, висел купол, создаваемый электрическими огнями и завесой, гонимой ветром со стороны заводов и фабрик.

Французский квартал, Заброшенное здание »»» Французский квартал, Улица


Вы здесь » Bloody Night » Французский квартал » Заброшенное здание


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC