Bloody Night

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bloody Night » Французский квартал » 820 Dumaine St.


820 Dumaine St.

Сообщений 1 страница 30 из 38

1

Наверное, на большинстве фотографиях Французского Квартала можно увидеть дом, в котором Феликсу принадлежала большая часть второго этажа. В частности, любимый балкон Феликса, как-то раз украшенный флагами в ночь перед Марди Гра, фигурирует в большинстве фото-отчетов.
Обстановка минимализма, которую Феликс умело поддерживает в своем жилище, выдает все худшие черты своего хозяина: возле огромного телевизора на полу неряшливой стопкой валяются кассеты с черно-белым кино, на столике возле кожаного дивана россыпь журналов, газет и несколько книжек. Единственное, что остается нетронутым в этом бардаке - темно-бордовое кожаное кресло, в котором всегда сидит Феликс.
В целом, вся квартира, включая прихожую и кухню, выдает недавний ремонт, благосостояние хозяина и его любовь к викторианскому стилю, в сочетании с некоторыми модными тенденциями.
Вот, пожалуй, и все...

Отредактировано Felix (2009-07-13 23:42:10)

2

Феликс тихо вошел домой - только бы не разбудить соседей с первого этажа! - и совсем уж бесшумно поднялся по лестнице к себе. Там он оставил в прихожей плащ, пиджак, шляпу и потянулся под аккомпанемент хрустнувших костей. Затем он с размаху рухнул в кресло, но тут же вскочил: надо было принять душ и поспать хотя бы пару часов.
Господин Таллент в своей привычке мыться напоминал, скорее всего, дикую кошку в естественной среде обитания: он ненавидел мать голову, хотя все остальное переносил вполне сносно. В прочем, ни одна кошка не выдержала бы сильный напор из крана с горячей водой. Холодной Феликс не пользовался. Ну, то есть, вообще...
Мысленно вампир радовался, что у него была одна из немногих квартир, где ванная не была общей для всех квартир на двух (а то и трех) этажах, как часто бывало в Новом Орлеане. У Феликса была своя личная ванная комната: вся черная, вдобавок ко всему с черной огромной ванной на когтистых лапах. Свет, идущий от длинных светильников, расположенных на потолке и с четырех сторон подвешенного на стену небольшого зеркального шкафчика, был мягким и не резал глаза. Вампир выбирал именно с таким расчетом. Для этой цели служил и черный кафель: он поглощал лишний свет, который раздражал глаза господина Таллента.
Феликс наполнил ванную и позволил себе, наконец, расслабиться. Закрыв глаза, вампир рассуждал, окруженный со всем сторон горячей водой, которая давала ложное, но долгожданное ощущение тепла.  Он пытался определить, что делать дальше. план был в итоге четким. Анализируя свои предыдущие действия, Феликс, правда, нашел пару ошибок. Но они не были судьбоносными и исправлялись очень легко... Особенно теперь, когда Жажда не будет мучить вампира относительно долго, и он может яснее рассуждать и лучше себя контролировать.
Погруженный в свои мысли господин Таллент чуть не заснул в ванной, но быстро одумался и, приняв легкий душ и тщательно вымыв свои длинные волосы, надел черный шелковый халат и завалился в кресло расчесывать черные пряди.
Он включил телевизор, но новостной канал ему быстро надоел, и вампир переключил на музыкальное телевидение. И тут же наткнулся на черно-белое лицо Роберта Смита с губами, перемазанными ярко-алой помадой, хоть этого и не было видно на записи. Как Феликс смутно догадался, это была повтор передачи 83 года. Губы Роберта Смита, словно отдельный организм двигались, заставляя мозг медленно расплавляться под действием слов песни Siamese Twins. Феликс, сидя в кресле, чуть откинул голову назад и почти шепотом повторил за солистом группы The Cure и его ярко-красными губами:
- Leave me to die you won't remember my voice. I walked away and grew old. You never talk, we never smile, I scream you're nothing. I don't need you any more. You're nothing... It fades and spins... Fades and spins.
Когда-то в 82, когда альбом Pornography только вышел, Феликс, как упрямый ребенок, приложил все усилия, чтобы попасть на концерт The Cure, и попал. Слишком уж ему нравилась та боль, которой было так много в словах этих песен. Слишком уж эта боль напоминала его собственную.
Вампир поежился, было холодно. На автомате он проверил, не открыто ли окно, но оно просто не могло быть открыто. А это значило, что господину Талленту предстояло терпеть и дальше этот замогильный холод.
Единственное, на что он надеялся, так это на то, что новых неприятных сюрпризов не будет. Еще одной "радостной" новости он бы просто не выдержал.
Слишком уж тяжела была ситуация сейчас. Да и настроения самого господина Таллента колебались от отметки "Плохо" до отметки "Двойной депрессо, пожалуйста". Видимо, это и была старость: когда чувство одиночество захлестывало, накрывало с головой, не давая трезво рассуждать. Феликсу внезапно показалось совершенно неправильным то, что он был один в квартире. Что его никто не ждал и не мог, в сущности, ждать.
Да еще и эта соседка снизу! Таллент фыркнул. Чего стоили ее вечные "Пора тебе жениться, мой милый"!
"С другой стороны, - подумал Феликс, - скоро она все равно умрет. Иначе и быть не может..."
Хитрость была в том, что Феликс соглашался на новых соседей, только если они были достаточно старыми, чтобы не заметить, что их сосед сверху не стареет и не меняется десятками лет. По документам дом принадлежал дальним родственникам господина Таллента, но, если бы кто-нибудь попытался проверить, есть ли эти родственники на самом деле, то они бы очень удивились.
Постепенно все эти размышления привели к должному эффекту: Феликс скоротал время, дождавшись пока высохнут волосы. Он выключил телевизор и, потянувшись, принялся собираться. Чистая черная рубашка с идеально отглаженным кружевом, брюки, пиджак... Господин Таллент всегда предпочитал одеваться многослойно, ведь независимо от того, сколько на нем было одежды, вампир все равно смотрелся слишком худым, словно одежду повесили на вешалку, чтобы убрать в шкаф.
Феликс нашел чистые перчатки, на сей раз не беспалые, однако тонкие, подчеркивающие длинные пальцы. На всякий случай он проверил, в кармане ли бритва, и посмотрелся в зеркало перед уходом.

>>>Улица

Отредактировано Felix (2009-07-17 16:45:25)

3

>>> Улица

Уже войдя внутрь, вампир ответил на вопрос новообращенного. Он мысленно улыбнулся, ему удалось удивить мальчика, а между тем, для него самого ничего удивительного не было. Скорее уж, было бы более закономерным, если бы Джерольд удивился наличию у Таллента соседей. Хотя тут все было объяснимо, так было гораздо проще: когда у него не было соседей снизу, первый этаж пытались арендовать магазины и компании. Быстро смекнув, что к чему, вампир предпочел жить с какими-нибудь пожилыми людьми, а не с минимаркетом на первом этаже.
- О да, эти дома сейчас часто выкупают небольшие компании, однако я живу в этом доме ровно столько, сколько он есть, - Феликс снял пальто и цилиндр. Пальто он повесил в общем гардеробе на первом этаже, где сейчас, в прочем, были только несколько его плащей и пальто, несколько же пар его черных ботинок, а цилиндр положил на верхнюю полку. Взглянув в зеркало, вампир одной рукой откинул назад волосы, который тут же волной вернулись в прежнее положение, и проследовал по лестнице на второй этаж. Там он открыл несложный замок, вошел, вновь подождал Джерольда, отметив с едва заметной улыбкой его замешательство, и закрыв дверь, обернулся к новообращенному.
- Итак, mon cher, принимая во внимание сложившуюся ситуацию, все интересующие Вас и меня вопросы мы оставим на потом. Программа у нас обширная, но нетрудная, и первым делом Вам придется пройти в ванную, - Феликс снял пиджак, повесил его на крючок своей личной прихожей, затем закатал рукава рубашки, снял перчатки и спрятал их в ящик. После чего вампир жестом пригласил мальчика следовать за собой.
Ванная как всегда оставалась неизменной. В общем и целом квартира вампира, несмотря на внешнюю простоту, умудрялась эффектно сочетать в себе элементы старины и новомодные дизайнерские решения. И когтелапая черная ванна, на противоположной стене от которой висел зеркальный шкаф, подсвеченный по краям, и стояла зеркальная тумбочка, были ярким тому подтверждением. Таллент открыл одну из трех дверец шкафа и вытащил оттуда аптечку. Не оборачиваясь, лишь посмотрев через зеркало на своего гостя, он негромко заметил: - Конечно, было бы вежливее пригласить Вас принять душ для начала, но, увы, нам лучше заняться Вашими боевыми наградами, Джерри... Не могли бы Вы подойти ко мне? Желательно, чтобы свет падал на ожог, - вампир устроил аптечку на небольшой зеркальной тумбочке со всем необходимым и с легким щелчком открыл ее, достав для начала специальные перчатки, вату и медицинский спирт. Натягивая перчатки, он как бы невзначай заметил. - Не сутультесь, mon cher, иначе я рискую попасть Вам в глаз кислотой, а мне бы этого не хотелось.
Намочив вату спиртом, Феликс, чуть склонившись над Джерольдом, начал аккуратно протирать ожог. Да он уже чуть посветлел, но мальчик был ослаблен, и Таллент не хотел, чтобы с ним что-то случилось, а потому следовало воспользоваться экстренными мерами. Кислота, в отличие от серебра, не могла оказать на вампира того эффекта. Да, будет ожог от кислоты, но он затянется практически сразу же, как только Джерри поест.
А потому, выкинув в пепельницу, стоящую на тумбочке, комок ваты, вампир вновь залез в аптечку, где нашел темную бутылку с загадочной надписью HNO3. Осторожно он взял щипцами новый ком ваты, отвинтил крышку бутылки и намочил комок.
- Будет больно, но, увы, серебро реагирует только с азотной, горячей концентрированной серной и соляной кислотой. Зато после этого оно точно растворится, - Феликс осторожно протер ожог, хотя знал, что боль от его аккуратности не стала меньше. Увы, серебро, хоть и практически не окислялось, но как показывал опыт, оно реагировало с кожей вампира, оставляя на ней ионы, которые были способны проникать все глубже.
Этот ком вампир положил в пластиковый пакет и тоже отправил в пепельницу. Затем взял новый кусочек ваты и снова промыл ожог спиртом. Теперь это был ожог от кислоты, который буквально на глазах становился светлее и меньше.
Таллент вздохнул свободно, но убирать аптечку и снимать перчатки не торопился.
- Ну, mon cher, как Вы еще пострадали? Давайте разберемся, я вижу, у Вас что-то с плечом?

4

Французский квартал, Улица »»» Французский квартал, 820 Dumaine St.

Убранство комнат, которое увидел Джерри, окончательно развеяло все его предыдущие представления о "графах Дракулах". Он ожидал чего-то более роскошного, более пышного, более яркого - но нет, он вновь был обманут своей собственной фантазией. Здесь не было ничего лишнего или вызывающего, хотя сей факт вовсе не вызвал разочарования у молодого вампира. Сейчас он был готов принять что угодно, поверить любому слову, последовать любому совету. К тому же нельзя было сказать, что хозяин этого жилья был беден. Хотя бы тот факт, что он жил в доме, стоящем на одной из самых знаменитых улиц Орлеана, говорил об обратном.
Джерольду было интересно - интересно абсолютно все, у него была масса вопросов, на которые он не мог ответить сам и которые появлялись один за другим, крутясь в его несчастной голове. И тем не менее он все делал так, как ему говорили: тихо, беспрекословно, он терпеливо ждал, пока ему не разрешат удовлетворить свое любопытство.

Уже сидя в ванной, он молча смотрел на то, как Феликс ловко управляется с аптечкой, спеша оказать ему помощь. В душе у него, почему-то, вновь появилось ощущение мучительного ожидания чего-то страшного и неприятного, когда в руках у своего спасителя он увидел бутылочку с кислотой. Ощущение это было сродни тому, которое возникает, когда сидишь перед кабинетом стоматолога с ноющей зубной болью и без утешения для себя слушаешь, как там, за дверью, монотонно и визгливо работает бор машинка.
Боли Кейн всегда боялся, он терпеть не мог всех этих больниц и медпунктов, помощь сам себе оказывал лишь в крайнем случае, когда нельзя было положится на верный старый принцип: "Да ладно, само пройдет." И потому его вовсе не обрадовало известие о том, как серебро воздействует на кожу вампира. Ведь из этого следует, что теперь постоянно, как только произошел этот нежелательный контакт, ему придется обрабатывать раны подобным образом, не позволяя себе пустить все на самотек.
Парень зажмурился и тихо вдохнул воздух сквозь стиснутые зубы, когда ватка коснулась ожога. Благо, это продолжалось недолго, но услышанный после вопрос касательно его плеча заставил Джерольда напрячься еще больше.

- Эм... А может, стоит оставить его в покое?.. - со слабой надеждой в голосе спросил он, неловко улыбнувшись и проникновенно взглянув в глаза Таллента. Конечно, этот вопрос звучал более, чем смешно: ведь мучиться с больной рукой на протяжении длительного времени в то время, как можно устранить эту проблему лишь за секунду, было бы попросту глупо. Но Джерри бросало в дрожь только от одной мысли, как его несчастную конечность, которая и без того двигалась с трудом, берут и резко дергают, вправляя кость на место.
Если честно, то он даже не ожидал, что у вампиров могут быть подобные травмы, совершенно позабыв о том, что тела их немногим отличаются от человеческих. А значит, что никто не давал повода расслабляться, потому что в отличие от человека, вампиру предстояло пронести свой контейнер для души через целую вечность. Задача предстояла не из легких...
- Оно вывихнуто, сэр, - все же решившись, со вздохом произнес Кейн, осторожно стягивая с себя куртку и снимая обмотанный вокруг шеи белый шарф, который следовало бы провернуть в машинке после сегодняшнего барахтанья в пыли.

5

- Все нормально, Вы отлично держитесь, mon cher, но на будущее: постарайтесь не контактировать с серебром, это никого еще не доводило до добра.
Феликс облокотился о стену, чуть сощурился и машинально провел рукой по волосам, ощутив неприятный скрип и не менее неприятный запах медицинских перчаток. Все-таки обостренные чувства для вампира были не только прекрасным даром, но и сущим наказанием. Зато были и свои плюсы. Например, телепатия, которая, в прочем, была сейчас совершенно не нужна: на лице у новообращенного и так было написано все, что он думал. Таллент усмехнулся.
- Джерольд, не бойтесь. Вы не в том положении, чтобы меня бояться, так что, расслабьтесь. Эта боль не вечна. К тому же, Вы – мой гость, и находиться в моей квартире гостю с вывихом я не позволю. Я, конечно, не такой уж и специалист, mon cher, но самому себе плечо вправлять гораздо опаснее...
"Какой он смешной..." – думал Феликс, наблюдая за Джерольдом. – "В нем есть что-то детское, что-то наивное и невероятно милое. Красивый мальчик, который не должен был становиться вампиром, который должен был жить счастливо и никогда не думать с содроганием о том, что для дальнейшей жизни ему придется убивать..."
Таллент быстро, практически неуловимо, глянул на часы. Время еще было, что заметно его успокоило. Он не испытывал жажды, что было ему на руку, но для того, чтобы быть во всеоружии, ему требовалась кровь. С тем, что он не успеет никого поймать, вампир уже смирился, но его запасы на черный день оставались в его полном распоряжении. А он собирался в первую очередь накормить новообращенного. Что делать дальше – он решит потом, а сейчас нужно как-то уложиться в то небольшое время, которое у него было.
- Mon cher, я не берусь вправлять плечо, пока Вы не снимете водолазку, - пожал плечами Феликс, скрывая улыбку. Его повеселило это обращение. "Сэр"! Подумать только, давно он такого не слышал... Но несмотря на внешнее веселье, вампир чувствовал моральную усталость. Слишком многое ему приходилось тащить на себе. Безусловно, он никому этого не показывал, но ощущение усталости от этого не проходило...
- Давайте быстрее закончим с этим и перейдем к более приятной части. К небольшому ужину, к вопросам. А потом, увы, я должен буду Вас покинуть. В Вашем распоряжении будет вся моя квартира, так что Вы сможете остаться наедине со своими мыслями. А сейчас мне бы хотелось побыстрее разобраться с Вашими травмами, mon cher... И как, скажите на милость, Вы умудрились вывихнуть плечо, Джерри? – вампир был действительно удивлен. В прочем, он тут же понял, что его удивление было глупым: мальчик был очень молод. Это было заметно по его внешнему виду: привычные для Феликса рваные джинсы, кожаная куртка, растрепанные волосы и подведенные глаза. Мальчишка внешне ничем не отличался от обычных жертв Таллента. По всей видимости, ему было не больше семнадцати лет. Но все эти бледные голодные дети выглядели моложе своих лет, из чего Феликс сделал вывод, что Джерольду было лет восемнадцать или девятнадцать. И вампиром он стал недавно... Конечно, ему ничего не стоит вывихнуть плечо, обжечься серебряным медальоном... В который раз Таллент с ужасом подумал
"Неужели его никто ничему не учил?!"
Но ответы на эти вопросы он могу получить только после того, как разобрался бы с травмами. Как оказалось, плечо было вывихнуто несильно, и Феликсу не составило труда его вправить так, чтобы причинить мальчику минимум боли. Сам он прекрасно помнил, как однажды, еще будучи человеком, он вправлял плечо самому себе. Тогда все было гораздо хуже, Джерольду еще повезло.
- Чтож, думаю, Вам имеет смысл принять душ, а я подыщу Вам подходящую одежду.
Спрятав аптечку, Феликс выдал мальчику чистое полотенце, а сам пошел с пепельницей, полной использованных комьев ваты, на кухню, чтобы выкинуть мусор. Идеально чистый пакет под раковиной, который вампир очень редко использовал. Еще реже он использовал общий контейнер у дома. И сейчас Таллент удивился непривычности картины: кровавая вата и использованные медицинские перчатки. Как давно в его квартире не было мусора!..
Феликс вернулся в прихожую, достал из ящика перчатки: тонкие, беспалые, в которых было удобно ходить по дому. Затем он прошел в спальню, открыл шкаф, где раскопал подаренную ему кем-то широкую черную футболку с логотипом Bauhaus и относительно старые брюки: очень узкие и длинные, сшитые по фигуре Феликса, хотя он не был уверен, что юноше они придутся по размеру. Вампир скривился и открыл другую дверцу шкафа, где лежали вещи, которые он не носил. В числе прочего он нашел подарок своей соседки снизу: мужские джинсы Texas размера M, которые были коротки и широки Феликсу. Они были довольно удобными, и Джерольд не должен был почувствовать себя неуютно.
Таллент вернулся в гостиную, оставил вещи на спинке дивана, а сам уселся в кресло, дожидаясь новообращенного.

6

Вправить плечо оказалось не таким уж и страшным делом, как ожидал от сего Джерри. Во всяком случае, было гораздо больнее и неудобнее снимать плотную облегающую водолазку: несмотря на то, что на дворе сейчас царило лето, Джерольду, лишенного по неким понятным причинам своего собственного тепла, было гораздо приятнее носить вещи, пригодные для холодных сезонов.
Хотя толком они, конечно же, не грели. Тут дело было скорее в самовнушении, ведь вся одежда нагревалась за счет тела, а тело у него имело ту же температуру, что и воздух. Вот такая вот ирония...
Впрочем, не у одного у него были похожие пристрастия. Он ненароком взглянул на Феликса, чье элегантное и безупречно сидящее на его стройной фигуре одеяние тоже выглядел странно на фоне ярких футболок и легких бридж, которые носили обычные люди.
На вопрос о том, как ему удалось получить вывех, Джерри не ответил. Он просто не знал, что ответить, ему стало неловко за свою неуклюжесть и нелепость, и если бы его сердце билось, перегоняя кровь, то на его щеках появился бы румянец. Слишком часто в этот вечер он чувствовал себя смущенным и уже несколько раз промолчал в ответ на реплики, что с точки зрения самого Кейна выглядело весьма грубовато. Но, увы, он ничего не мог с собой поделать.

Получив полотенце, Джер лишь послушно кивнул и было хотел отказаться от предлагаемых ему вещей, как вдруг подумал, что его могут испачкать мебель в квартире, а создавать еще одну дозу лишних хлопот не хотелось.
Опухоль постепенно спадала. Стоя под струями воды, Джерри как будто на несколько минут отключился, погрузившись в какой-то омут сознания, где невозможно было поймать ни одной мысли. Но, очнувшись, он встряхнул головой, вспомнив о том, что его ждут, и быстро переодевшись, взглянул на себя в зеркало.
Косметика частично смылась, хотя глаза продолжали казаться яркими из-за разводов, которые было сложно оттереть. Помучавшись с этим изъяном еще на протяжении некоторого времени и наспех пригладив влажные волосы, он отряхнул свои джинсы и куртку, застирал в нескольких местах шарф и, оставив их висеть на ободе ванной, вышел в гостиную.

Его новый знакомый сидел в кресле и смотрел прямо перед собой, как показалось Джерри, куда-то в пустоту. Но как представить себе пустоту? Быть может, это лживое подобие реально существующего места?
Стараясь вести себя как можно тише, он сел на диван поближе к Талленту, не решаясь начать разговор первым. Как-то странно получалось... Совсем недавно он планировал в голове, с чего начать и какие вопросы задать первыми, а сейчас у него словно ком в горле встал. И еще хотелось бы поблагодарить вампира за оказанную им помощь, но опять-таки - когда? Джерольд чувствовал, что за сегодня ему еще не раз придется говорить спасибо, а потому он решил повременить, дабы избежать ненужных повторений. Он и без того чувствовал себя так, будто упал лицом в грязь на глазах у почтенной публики. Он злился на самого себя за это и, сидя сейчас здесь и глядя в окно, пытался представить себе, как можно было вести себя, чтобы не жалеть о своих действиях. Обидно, что наша жизнь не кинолента и что нельзя так вот просто взять и нажать "стоп", перемотать на нужный момент и попробовать сделать более удачную запись. Почему-то вспомнилась знаменитая фраза Шекспира о том, что жизнь – игра, а люди в ней – актеры. Что же, по-видимому из Джерольда актер не очень получился.

7

Дожидаясь Джерольда, Феликс несколько отвлекся от реальности, привычным жестом устроил локти на кожаных подлокотниках, переплетя перед самым лицом пальцы. Когда юноша устроился на диване, вампир не подал никакого знака, продолжив сидеть, словно каменная статуя, и лишь когда молчание затянулось, и Таллент уловил следы напряжения своего собеседника, он откинулся в кресле и внимательно посмотрел на новообращенного.
- Mon cher, вам не холодно? – самого Феликса, чуть ослабь он контроль над собой, била бы крупная дрожь, но этого он себе позволить не мог. Вампир старался поддерживать в квартире почти тропическую температуру, однако его она практически не спасала. Да и что может спасти того, кто уже несколько сотен лет комфортно себя чувствует под струями кипятка?
- Чтож, устраивайтесь поудобнее, я сейчас принесу наш сегодняшний диетический ужин, - вампир ухмыльнулся,  легко поднялся с кресла и проследовал на кухню, которая была отгорожена от гостиной лишь высокой барной стойкой на две трети ширины комнаты. Феликс открыл крайний кухонный шкаф, где в специальном контейнере было три пакета медицинской крови для переливаний. На секунду перед господином Таллентом встал вопрос: в чем бы подать это "лакомство"? Учитывая голод - в супницах, а по правилам приличия, наверное, все-таки в бокалах. Поразмыслив немного, Феликс достал из барной стойки старинный хрустальный графин, куда перелил два пакета крови, и два классических бокала для шампанского объемом в 200 мл. Зажав между пальцами одной руки ножки перевернутых бокалов, в другой взяв графин, вампир с ловкостью прирожденного бармена отнес все это и расставил на стеклянном столике. Затем он налил кровь в бокалы, сел, взял один в руку и чуть приподнял, склонив голову.
- Ваше здоровье, - сделав первый глоток, Феликс понял, что до сих пор он переоценивал свои силы. Хоть вкус такой крови и не был ему привычен, ее сила была не намного слабее. Стало не так холодно, внутри появилась энергия... Вампир вальяжно развалился в кресле и благосклонно улыбнулся. – Между прочим, существует легенда, будто такие бокалы изготавливались французскими мастерами по форме и размеру груди королевы Марии-Антуанетты... Как жаль, что это все, что осталось нам после ее казни, - в глазах Таллента заплясали шутливые искорки. Само упоминание об этой байке служило лишь для того, чтобы юноша почувствовал себя спокойнее и, наконец, принялся задавать вопросы. От острого взгляда главы клана не могла ускользнуть растерянность и молчаливость Джерольда.
- Но вернемся к теме, mon cher... Для того чтобы сэкономить Ваши силы и мое время, я предлагаю построить нашу беседу по простой схеме. Вы задаете вопрос – я отвечаю и задаю в свою очередь мой. И так далее, пока мы относительно не разберемся с Вашей проблемой. Безусловно, я не имею в виду, что выставлю Вас отсюда, как только Ваш ожог пройдет, Джерри. Я, с Вашего позволения, предпочту самостоятельно заняться Вашим образованием и воспитанием, – Феликс говорил вежливо и без нажима, но в его глазах ясно читалось, что он не собирается так просто отпускать этого новообращенного. И вежливое "С Вашего позволения" служило лишь для того, чтобы окончательно не запугать мальчика. Ну, а еще идеальное воспитание господина Таллента просто не позволяло ему начать бить кулаком по столу со словами "Я тут вообще-то глава клана, только меня не послушаешься и будешь мертв". В прочем, его глаза выражали именно это, и для того, чтобы понять такой прозрачный намек, не нужно было быть сильным вампиром, умеющим так же ясно читать чужие мысли, как делал это Феликс.
Вновь отпив кровь из бокала, вампир чуть потянулся в кресле. Времени еще было навалом, а ощущение игры в кошки-мышки не проходило из-за того, что мальчик так и не знал ответов на все свои вопросы. Это самое ощущение вызывало и другое чувство – пьянящее наслаждение своей собственной властью, которое окончательно разнежило Феликса, отогнав прочь его дурные предчувствия. Вампир элегантно поправил воротничок рубашки, пробежался пальцами по кружевным манжетам и сдул с плеча несуществующую пылинку. Все это он проделал спокойно, без следа суеты или нервозности. Каждое движение вампира было одновременно и легким, и исполненным достоинства, и намекающим на опыт хозяина этого тела.

8

- Вы так много знаете... - усмехнулся Джерольд, беря со стола бокал. Пусть он еще толком не знал сидящего напротив собеседника, но почему-то был уверен в том, что этот интересный факт касательно французской королевы Феликс не вычитывал специально в исторических энциклопедиях, а узнал его от кого-то, кто, возможно, имел непосредственное к нему отношение. То же касается и истории дома, возле которого сегодня и произошла их встреча. В самом деле, не из полицейских же архивов была взята эта информация.
Кейн не сразу решился отпить крови, в течение нескольких секунд будучи завороженным безупречной гладкостью ее поверхности, в которой виднелся отблеск света. Эта кровь выглядела не так, как та, дома, вылитая в стакан после заморозки, или же хлещущая из прокушенной раны на шее. В этом зрелище было что-то успокаивающее, умиротворяющее, впрочем, как и во всем том, что сейчас окружало Джерри. Не был исключением и сам господин Таллент, мягко и невозмутимо смотрящий на него.

Все же поднеся бокал к губам, Джерри сделал первый глоток. Чувство, которое он испытал при этом, было несравнимо ни с чем, разве что с тем, когда он сегодня впервые за многие дни ощутил вкус горячих алых капель: все внутри будто перевернулось, голова закружилась, словно в опьянении, почувствовалась слабость, а потом резкий скачок сил. Джерольда бросило в жар. И это было так волшебно, так приятно, что он с трудом смог открыть закрывшиеся сами собой глаза, возвращаясь обратно в реальность. Ему хотелось выпить все до дна, и он был уверен, что этого ему будет мало. Боже, он бы сейчас отдал все за то, чтобы вновь вонзить свои клыки кому-нибудь в вену, но на этот раз не отпускать... Держать крепко, до тех пор, пока сердце не сделает последний удар... Пока последняя ниточка не оборвется... Если бы сейчас он вновь одержал победу над смертным, то уж точно бы в нем не возникло ни тени сомнения, его бы не трогали мысли о морали, его бы не мучила совесть и ответственность за ничтожную жизнь своей жертвы. Его бы даже не смутил прозвучавший в его голове голос матери, конечно, если бы он вообще прозвучал.
Сейчас он жалел лишь о том, что упустил всех тех, кого так благородно оставил, даря им помилование и второй шанс. О том, что позволил себе так долго не жить, а существовать, воруя из лаборантской пакеты с ненужными наклейками группы и резус-фактором, переливая их в пачки из-под сока и замораживая в холодильнике, делая это нечасто, боясь, что его заметят, что из-за него влетит работающему в этом отделе Джеймсу. О том, что приводил домой бродячих собак, моя их и выбривая им шею, связывая им лапы, а после упаковывая их обескровленные тела в большие пакеты для мусора и тащась с этими пакетами на свалку. О том, что тратил слишком много времени на все это, когда как можно было жить совершенно по-другому, гораздо проще и легче, не мучая себя.

Но Джерри знал, что пить все сразу не стоит. Хотя бы потому, что со стороны это будет выглядить как-то по-животному. И что все его мысли сейчас были чудовищны. Конечно, безусловно, все его действия имели свой смысл - иначе и быть не могло. Это все голод, который сделал его похожим на зверя, но становиться зверем было нельзя. Ведь все-таки он человек. Точнее, вампир. Тем более - он должен стоять выше своих собственных потребностей, не давая отключаться разуму, беря пример с Феликса, чья выдержка и умение держать себя вызывали восхищение.
И потому, рвано вздохнув, он опустил руку, в которой держал бокал, кончиком пальца проведя по его краям, стирая излишки оставшейся на них крови. Он поднял глаза на старшего вампира и неожиданно для себя увидел в них странный отблеск, которого не замечал ранее. Ему почудилось что-то холодное, властное, беспристрастное. От этого взгляда Джерольд едва заметно вздрогнул и вновь опустил глаза на бокал.
- Скажите, мистер Таллент... Таких, как мы, еще много? Вы знаете их?

Отредактировано Gerry Kein (2009-08-04 13:10:02)

9

Феликс не без улыбки смотрел на внутренние мучения Джерольда. В прочем, эта улыбка была благосклонной, хоть и не подлить масла в огонь Таллент не мог.
- Что же Вы так мало пьете, Джерольд, Вам нужно восстанавливать свои силы, - предельно вежливо посоветовал вампир, сам подав пример: сделав внушительный глоток из бокала. Феликс окончательно развалился в кресле, закинув ноги на подлокотник и улегшись на другой, и улыбнулся. Улыбка вышла наглой, развязной... Обольстительной? Да, скорее всего именно это слово и можно было подобрать этой улыбке, когда в глазах заплясали воистину дьявольские огоньки. Господин Таллент прекрасно знал, как он способен воздействовать на окружающих, и нельзя было сказать, чтобы он этим не пользовался. Именно так он предпочитал смотреть на этих сладких мальчиков и девочек в клубе, когда они выстраивались чуть ли не в ряд, стараясь побороть страх и смущение. Именно таким взглядом он выбирал себе будущую жертву. Так, чтобы все завидовали тому, кто окажется рядом со "Страхом". Так, чтобы ощутили перед смертью свой триумф, свое счастье... Разумеется, это детишки были для него лишь потенциальными жертвами, но иногда он разрешал себя целовать, а еще реже – сделать минет, но только в том случае, если ребенок был действительно красив.
В данном же случае Феликс просто играл. Может быть, это действительно было для него шуткой, но играть он собирался достаточно долго. И дело было вовсе не в том, что мальчик был так слаб, что от него не исходило практически никакой энергии вампира. Дело было лишь в том, что Джерри был трогательно красив, хоть и смотрелся несколько не в своей тарелке. Наметанный глаз Феликса различил и крашеные волосы, отметил про себя следы черной подводки, зарубцевавшийся порез на брови... За всем этим мальчишка казался еще более хрупким, еще более напуганным. А уж то, как нелепо он смотрелся в широких джинсах и слишком длинной футболке на идеальном кожаном диване, и вовсе вызывало у вампира приступ внутреннего хохота, граничащего с желанием пошутить над мальчиком еще раз, только бы увидеть его реакцию.
- Чтож, Вы спрашиваете, много ли таких как мы? На этот вопрос я отвечу "Да", - Феликс залпом допил кровь, поставил бокал на журнальный столик и одновременно с этим неуловимым, быстрым, но от того не менее грациозным движением, поднялся, подавшись вперед и протянув руку. Коснувшись кончиками пальцев щеки, вампир несколько раз без усилия провел по одному участку кожи. – Вы не до конца стерли карандаш, mon cher, - однако убирать руку Таллент не спешил. Кончиками ногтей он провел вниз по щеке, затем коснулся на треть зажившего ожога, пробежался по скуле... И все это с той же хитрой улыбкой, с тем же поистине дьявольским огоньком в глазах. Феликс не отрывал взгляда от голубых глаз Джерри, с интересом хищника наблюдая за переменой в его взгляде.
- Итак, теперь мой вопрос... Как Вы стали вампиром Джерри? Кому наш клан обязан такому чудесному подарку? – Феликс коснулся волос мальчика и... ласково потрепал, еще больше взлохматив их. После чего он вновь развалился в кресле, налил себе еще один бокал крови и вернулся к тому состоянию созерцания, в котором находился лишь пару минут назад.
Вампир употребил слова "наш клан" так, чтобы стало понятно, что отпускать Джерольда он точно не собирается. Да и куда уж там!.. Даже если бы Феликс и был бесчувственной скотиной, каким мог показаться со стороны, он прекрасно понимал, что бросать мальчишку одного было бы верхом неблагоразумия. А новые руки в клане всегда нужны... В прочем, исполнять какие бы то ни было поручения он сможет еще нескоро, учитывая его характер.

10

Проследив за тем, как из бокала Феликса исчезли последние остатки необычного напитка, Джерри едва заметно улыбнулся. Нет, все же он не собирался так сразу допивать все до конца. И дело было не только в том, что он хотел растянуть удовольствие (впрочем, растягивать удовольствие и без того еще не вошло у него в привычку), но и в том, что, как ему показалось, это был жест некого сочувствия. Видимо, мистер Таллент все еще продолжал незаметно читать его мысли, в чем-то подыгрывая ему, и этот поток сознания, пронесшийся у Джерольда в голове несколько минут назад, не остался для него секретом.
Что же, в этом не было ничего особенного, к тому же если учесть то, что Кейн был готов к сему еще с момента, как вампир впервые озвучил в слух то, о чем думал Джерри.
Но ему не очень хотелось, чтобы его жалели. Пусть он выглядит слабым и нелепым, но жалость к себе Джерольд никогда не любил и всячески пытался не допустить ее проявления, даже в школе, когда учительница ввиду своей сентиментальности хотела поставить ему оценку на балл выше. И потому, словно в противовес Талленту, Джер отпил почти столько же крови, сколько и в первый раз, затем снова переключив внимание на собеседника.

Но наткнувшись взглядом на его улыбку, паренек вновь почувствовал себя как-то неловко. Он хотел было отвести глаза, как вдруг понял, что попросту не может этого сделать. Так на него еще не смотрел никто, мужчины уж точно, и потому Джерри толком не знал, нравилось ему это или нет. Он осознавал лишь то, что попросту не может оторваться от лица Феликса, которое сейчас казалось особенно красивым, безупречным, идеальным.
И этот чертовский блеск в глазах... С чего вдруг? Кейн был уверен, что он уже готов составить более менее ясное представление о сидящей напротив него персоне, но все неожиданно переменилось, словно почти готовый рисунок сорвало и унесло ветром и несчастный художник вынужден был заново начинать картину.
Будто находясь под гипнозом, Джерри видел, как Таллент поднялся, дотронулся до его щеки. Почему-то его прикосновение повлекло за собой ощущение холода, из чего следовал вывод, что кожа главы клана имела более низкую температуру, чем у молодого вампира. Но все же, несмотря на то, что Джерольд так стремился к теплу, это прикосновение было приятным. Если не сказать более - ему не хотелось, чтобы Феликс убирал руку. Он тонул в зелене его глаз, ему вдруг захотелось податься вперед и коснуться его тонких губ своими... И вдруг все закончилось. Легкое движение пальцев, взлохмативших его волосы, подействовало отрезвляюще, выводя Джерри из транса.

Он на долю секунды зажмурился, отгоняя наваждение, и тут, проанализировав свои собственные мысли, с ужасом вспомнил, что их с легкостью могут прочитать. Что же теперь? Извиниться? Но ведь не факт, что...
"К черту все," - подумал Джер и поспешил поскорее ответить на заданный ему вопрос. Но и тут вновь оплошность - его собственный язык отказывался слушаться.
- М-моя... - пришлось откашляться, - Моя девушка обратила меня. Это был ее подарок на мой День Рождения. Она хотела, чтобы мы всегда были вместе и чтобы даже время было не властно над нами. Она так сказала, прежде чем начала пить мою кровь. К сожалению, сейчас ее больше нет. Она умерла. В ту самую ночь.
Джерри быстро отчеканил это на одном дыхании и облегченно выдохнул, откинувшись на спинку дивана и прикрыв глаза. Он даже не сразу вспомнил, что ему сейчас следует задавать ответный вопрос, а когда сообразил это, то еще долго не мог придумать, какой же задать. Но все же сориентировавшись, он снова сел прямо, сделав еще один глоток из бокала.
- А все эти вампиры живут в Новом Орлеане?

11

Феликс забавляло поведение мальчика. Воистину, не нужно было быть древним вампиром или просто кем-то умным, чтобы понять, что твориться в душе у подростка. Но потакать ему Таллент не хотел. Ему нравилась эта игра: ни один из его прежних соперников не жил больше десяти минут. А сейчас у него была возможность проверить свое мастерство. Какой, ко всем чертям, гипноз? Зачем? Феликс чувствовал, что ему достаточно поманить мальчика пальцем, и Джерри тут же послушно сделает все и даже больше.
Но он не собирался действовать так легко. Вместо этого вампир, изменяя своей привычке, сел на диван рядом с Джерольдом, подлил крови в его бокал и предельно сочувственно посмотрел в его глаза.
- Ах, я понимаю Вашу трагедию... Теперь ясно, откуда у Вас столь ограниченные знания... – но он вновь смерил своего собеседника тем обжигающим взглядом и произнес совсем тихо, вкрадчиво. – Однако Ваша девушка отличалась великолепным вкусом и оставила клану воистину королевский подарок. Думаю, раз она умерла, ее имя уже не имеет значения...
Таким тоном неузнанные яппи, чьи лица скрыты под яркими перьями, предлагают бесстыдным от пьянства и анонимности маскарада замужним дамам уединиться в самый разгар Марди Гра. Феликс сейчас напоминал средоточие авангарда и философской эклектики. Его всепонимающее спокойствие резко контрастировало с его магнетическим взглядом. Его прямая спина с идеальной осанкой и черная одежда – с его тоном и словами.
- Что касается вампиров... Разумеется, в Европе и не меньше, чем в Новом Свете. Однако, там они менее, хмм, деятельны, если можно так выразиться. Я сам из Лондона и покинул Старый Свет после того, как исколесил его вдоль и поперек. Однако Новый Орлеан я застал еще испанской деревушкой, едва ли похожей на колонию. В прочем, лекцию по истории, mon cher, я прочту Вам как-нибудь в другой раз, и при других обстоятельствах, - на лице вампира появилась теплая улыбка, мол, шутка, расслабься, приятель. Но тут же его лицо приняло то самое выражение, которое служило только для одного: гипноза. "Маленьких мальчиков и девочек", как привык выражаться Феликс. И данный случай для него отличался только одним-единственным фактом: по окончанию игры оба останутся живы.
- Ох, mon cher, Вы так меня заинтриговали... И так не хочется Вам делать больно, Джерри!.. Что бы у Вас такого спросить?.. Ах, ну что бы спросить?.. – Феликс откровенно тянул время, оглядывая юношу с ног до головы. С такого ракурса жизнь становилась определенно интереснее. Вампир развалился на диване и вытянул обе руки в стороны, практически на всю длину спинки. Затем он запрокинул голову, оглядел потолок, словно бы потеряв всякий интерес к юному вампиру, а затем спросил
- Вы, случаем не рассказали своей матушке, кем Вы стали? Надеюсь, что нет, мне так не хочется разочаровываться в столь умном и красивом мальчике, mon cher... – Вампир одной рукой потянулся к бокалу. Другая же осталась лежать за спиной Джерольда, а поскольку бокал остался у другого угла столика, то наклониться Феликсу пришлось довольно низко, задев рукой спину юноши. Выпрямившись, Таллент сделал вид, что ничего не произошло и не сдвинул руку с места. Напротив, она преспокойно легла на плечо Джерри, а сам вампир вновь заглянул ему в глаза.
- Расслабьте свой разум, успокойтесь... Закройте глаза, я преподам Вам первый маленький урок, mon cher, - его голос был подобен тому, который используют гипнотизеры и пытаются имитировать шарлатаны, но он не содержал в себе никакой силы, разве что силы самого характера его обладателя.
"Ваши мысли, Джерри, как открытая книга... Как и Ваши помыслы. Не стоит ничего скрывать от меня, тем более что со мной гораздо лучше подружиться..."
Сейчас Феликс был уверен в силе своей телепатии и в восприимчивости мальчика. Через футболку и перчатку он чувствовал, что Джерри стал вампиром совсем недавно: его кожа была гораздо теплее, чем кожа любого известного ему в Новом Орлеане вампира. Даже его учитель на момент обращения не был таким холодным, как Феликс сейчас, а потому он старался не мерить по себе, хоть иногда у него совершенно случайно и возникало такое сравнение.

12

Джерри не знал, как себя вести и что с собой делать. Он не знал, куда девать вдруг оказавшиеся ненужными руки, он не знал, как заставить себя не думать ни о чем и ничего не воспринимать всерьез. Он пытался как можно реже смотреть Талленту в глаза, потому что понимал, что его смущение забавляет вампира и что тот попросту играет с ним. А сам Джерольд сидел и молчал, пялясь в свой бокал и будучи не в состоянии сообразить, как же ему свести эту игру на нет.
Конечно, игра эта была безобидная, вроде. Да только слабые надежды Кейна, что Феликс в тот момент не читал его мысли, рухнули все разом, когда тот подсел к нему и положил свою руку ему на плечо. И от этого он был готов сквозь землю провалиться, и с каждой секундой становилось все более ясно, что как бы ни развернулись действия в будущем, победителем ему никак не выйти. Теперь.

- Конечно нет, сэр. О чем может быть разговор... - Джерри все же осмелился поднять голову и взглянуть в лицо собеседнику, о чем тут же пожалел: изумрудные глаза были так близко, что он мог с легкостью рассмотреть темный ободок радужки и чуть более светлое кольцо вокруг зрачка. И вновь ему показалось, что он тонет, падает куда-то в бездну, но, все же не позволяя себе думать о чем-то отстраненном, продолжил, - Я долго рассуждал об этом. Моя мать едва перенесла смерть мужа, так что же было бы с ней, если б ей сказали, что ее сын является живым трупом? К тому же, дело не только в этом. Я вообще никому не говорил о том, кто я, и стараюсь всячески это скрывать. Ведь стоит рассказать кому-либо, как пойдут слухи, кто-то где-то подслушает, кто-то проболтается... Сперва тебя сочтут за ненормального, а потом найдется кто-нибудь, кто испугается необычности этого факта и всадит в тебя обойму серебряных пуль.
Он замолчал, но так и не смог справиться с собой и отвернуться. Джерольд старался думать о чем угодно, только не о том, что мистер Таллент сидел сейчас рядом и буквально гипнотизировал его. Хотя Кейн был готов поспорить, что никакого гипноза в данный момент он не применял. Это все его собственная слабость. И потому, покопавшись у себя в голове, он вспомнил еще один аргумент из своей жизни, который сразу же решил озвучить, дабы подольше не оставаться в тишине.
- Знаете, когда я был маленьким, то очень боялся столкнуться с привидением. Я начитался всяких книг про полтергейстов, журналов. Я специально искал статьи в газетах об этом. Мне было интересно. Но с каждой прочитанной газетой я все дольше не мог уснуть. И тогда отец сказал мне, что бояться надо живых людей, а не мертвых. Вот и сейчас. Я очень надеюсь, что мне не стоит Вас бояться. Хотя с другой стороны, стали бы Вы мне помогать, если бы было иначе? Нам надо опасаться людей, хоть они, по сути, слабее нас. Одно дело, когда против тебя один человек - тогда ты сильнее. Но с толпой не справиться даже Вам, простите, что я так говорю. Но были же когда-то охотники на вампиров... Я полагаю, что если есть мы, то и они тоже имеют место быть. В конце концов, нельзя скрыться от всего мира.

Рассуждения вслух помогли Джерри успокоиться. Пускай это, возможно, выглядело глупо, но зато не давало шанса подумать о чем-то еще более глупом и дерзком, как это вышло практически только что.
Но упоминание об уроке опять вывели его из душевного равновесия. Какой урок? Для чего? Джерольду было страшно закрывать глаза - вопреки своим словам, он не знал, чего можно было ожидать от вампира. Да и к тому же он опасался, что у него не хватит воли их закрыть: это означало бы отвести взгляд, вынырнуть из омута, а это было сложно. Но все-таки он смог. Закрыл глаза, как ему и было велено, предварительно поставив свой бокал с недопитой кровью на стол.
Отступать было поздно. Он ведь сам пошел за ним, он сказал, что верит ему. А раз уже доверился, то нет смысла идти назад. Плюс ко всему, отказываться от своих слов - бесхарактерно. Он сам сказал, что верит. Значит, нужно поверить. Всеми силами попытаться поверить, хотя сейчас это было нелегко.
Он чувствовал, что не слушаться было нельзя - Феликс дал это понять уже достаточно ясно. А его мысли, которые вдруг так четко отозвались у Джерольда в голове, подтвердили и без того понятный факт.

Отредактировано Gerry Kein (2009-08-05 00:07:31)

13

Феликс прекрасно чувствовал, что творилось с мальчиком, и нельзя было сказать, чтобы он сам не потерял толику контроля над собой. Безусловно, вампир все еще себя контролировал, но этот чудесный юноша Джерольд казался ему таким хрупким и притягательным, что грань между игрой и реальностью несколько затупилась, как старый нож, по которому прошлись слишком много раз...
- "Сэр"!.. О, Джерри, давайте оставим эти ужасные обращения, они режут слух. Я не могу не похвалить Вас, mon cher, Вы до сих пор вели себя очень осмотрительно, чему я несказанно счастлив. Мне бы очень не хотелось доставлять Вам душевную травму и убивать кого-то из Ваших родственников, - несмотря на не очень приятную тему разговора, несмотря на шутливый и вульгарный тон Феликса, в его глазах мелькнуло сочувствие. Теперь мальчик казался ему еще более хрупким, возможно даже беззащитным, если такое слово вообще можно было употребить по отношению к вампиру, пусть и неопытному. Мысленно Таллента пробрала дрожь от одной картины этого хрупкого тела, покрытого, словно молниеносно распространяющимися язвами, следами от серебряных пуль.
К реальности его вернула длинная и в чем-то забавная речь Джерри, которую Феликс хоть и выслушал, но оставил практически без внимания, хоть и не подал виду.
- Забавная была логика у Вашего отца, mon cher... И, да, я бы помог Вам при любом стечении обстоятельств просто потому, что я - глава клана Нового Орлеана, - медленно протянул вампир, но тут же едва заметно нахмурился. - А с чего это Вы заговорили об охотниках? Вам что-то о них известно? - Таллент приподнял одну бровь и вновь отпил из бокала. Желания пить, честно говоря, больше не было. Желание играть тоже постепенно угасало. Вампир глянул на часы. Ему пора было идти, но говорить об этом так, в лоб, он не хотел, не хотел расстраивать этого мальчика, который и так опасался его, не мог доверять. Пока не мог. Разумеется, игры Феликса не были такими уж безобидными, но с другой стороны, он ничего не сделал бы Джерольду прямо сейчас. Он получил часть информации, необходимую ему на данный момент. По счастью, мальчик оказался сговорчив, что значительно ускорило дело, но сейчас ему требовалось восстановить силы, а оставшиеся вопросы можно было отложить до утра. К тому же, мальчик, наверное, должен был связаться с родителями, чтобы они не волновались... Ну, или что-то в этом роде. Феликс плохо себе представлял, как нужно действовать в подобных ситуациях, его собственные родственники никогда не интересовались его жизнью.
- К слову, никто и не скрывается от всего мира... Мы ведем вполне интересную жизнь, mon cher, но об этом позже... Сейчас, думаю, лучше всего Вам отправиться отдохнуть, Ваши силы еще не восстановились. И вот когда они восстановятся, мы продолжим беседу. А сейчас я должен идти, как ни смешно, к нашим с Вами друзьям вампирам. Так что, отдыхайте, mon cher... - Феликс указал рукой на дверь спальни, после чего сам поднялся с дивана и скрылся за это дверью. Там он залез в шкаф, нашел чистую и менее будничную рубашку: атласную, опять же черную, но с бордовым воротом с кружевной отделкой и бордовыми же кружевными манжетами.
Вампир вновь удалился в ванную, где переодел рубашку и, откинув с лица волосы, взялся за карандаш для глаз. Широкая подводка, как нельзя лучше подчеркивающая его большие глаза, умело создавала впечатление, будто они были несколько миндалевидными, чего в самом деле не было. За годы своего персонального исследования ньюорлеанских полуподвальных клубов и их обитателей Феликс научился краситься быстро и красиво. Довольный результатом, он включил воду в раковине, намочил руки и провел ими по лицу, размазывая карандаш. Получилось неплохо, очень даже. Таллент всегда поступал именно так, когда шел куда-то. А сейчас ему нужно было создать иллюзию того, что он вовсе не собирался на охоту. Ее он и создавал: медленно, тщательно и продуманно.
Вернувшись из ванной, Феликс еще раз сверкнул глазами в сторону Джерольда, не выдержал и... рассмеялся.
- Mon cher, моя квартира в полном Вашем распоряжении до моего возвращения. Постарайтесь отдохнуть и обдумать следующее: Вашу дальнейшую жизнь. Как в клане, так и вне его. Ключи у меня с собой, дверь запрете за мной сами. Но настоятельно рекомендую не покидать мой дом, а воспользоваться гостеприимством и дождаться исцеления...
С этими словами Феликс взялся за расческу, сделал пару символических движений по идеально гладким волосам и спустился на первый этаж, где надел цилиндр и неизменный черный плащ.
- До встречи, Джерри, - вампир чуть поклонился и исчез за дверью.

>>> Улица

14

"Глава клана?" – Джерри c восхищением посмотрел на Таллента. Конечно, в этом не было ничего удивительного - Феликс был просто создан для этой роли. Но то, что сейчас перед ним стоял один из самых могущественных вампиров не только в Новом Орлеане, но и в мире вообще, создавало в душе у Джерольда ощущение какого-то трепета, словно ему явился сам Господь бог. Или, если выражаться точнее, - сам Дьявол.
- Спасибо Вам за все, мистер Таллент, - он поднялся с дивана, наблюдая за тем, как вампир приводит в порядок свои волосы. Хотя, для чего он это делал, Кейну был неясно: они и без того лежали безупречно. Но видимо дело было в эстетике. Да, абсолютно любое его движение обличало в нем эстета. И отчего-то Джерри сделал для себя вывод, что Феликс помешан на дисциплине, чистоте и порядке. Не только на порядке в вещах, квартире - а во всем, даже в действиях и мыслях окружающих его.
Пожалуй, такое стремление - все держать под контролем - можно было бы принять за чрезмерную самонадеянность. Джерри всегда относился с иронией к тем, кому это было свойственно, в том числе и к своей матери, которая была слишком разборчива, слишком мелочна. Но здесь была совершенно другая ситуация, это не было самонадеянностью или бившей через край уверенностью в себе. Таллент и в самом деле мог все держать под контролем, Джерольд был убежден, что даже из самой страшной западни Феликс сможет найти выход.

И с одной стороны это, безусловно, вызывало доверие, а с другой... Джерри вдруг осознал, что в тот момент, когда он согласился пойти сюда, его жизнь перестала быть только его собственной. Так, незаметно, ненавящево, параллельно с тем, как ему оказывали помощь, беседовали с ним, играли, отвечали на вопросы, к его рукам и ногам привязали тоненькие невидимые ниточки, которые еще пока не чувствовались. Но со временем они будут натягиваться все сильнее, заставляя исполнять любое данное ему поручение.
И в этот момент то, что ему настоятельно порекомендовали не уходить отсюда, было воспринято Джерольдом как "даже и не думай смыться". Хотя, наверное, эти слова все же не несли под собой никакого негативного значения. Тем не менее, противоречивое желание убежать, спрятаться куда-нибудь, настойчиво скребло где-то под сердцем, но Кейн приложил все усилия, чтобы его погасить.
Он растерянно улыбнулся на прощание Талленту и, проводив его, запер дверь. Оставшись в одиночестве, он растерянно осмотрелся. Все казалось не таким, как в первый раз - не обжитым, не теплым, а заброшенным. Тишина давила, звенела в ушах, и, разбивая ее, Джерри вновь поднялся на второй этаж. Пройдя к окну, он сел на подоконник, смотря на улицу, которая сейчас была словно погружена в параллельное измерение.
Кстати, о параллельной реальности... Запустив руку в карман, Джерольд вытащил оттуда небольшой пакетик с белым порошком. Кстати, да... Он забыл спросить у Феликса, вредны ли вампирам наркотики. Хотя, наверное, даже хорошо, что забыл. Забавы, игрушки со смертью для обычного человека, но в эти игрушки играют исключительно подростки. Все, кому удалось выжить после этих игр, пронесли свою зависимость через всю оставшуюся жизнь, которая ввиду как раз таки этой зависимости значительно сократилась. Лишь немногим удавалось избавиться от нее. И глупо полагать, что никто из тех, кто сознательно колит себе в вену, не осознает, к чему это может привести. Они просто не хотят задумываться о будущем. В свое время Джерри даже вывел для себя несколько стадий, через которые проходишь, прежде чем становишься наркоманом: первая - это когда нюхаешь только по субботам, где-нибудь в клубе, с компанией; вторая - к субботе прибавляется и воскресение, тебе просто интересно испытать еще раз это чувство полета; третья - воскресенье становится уже "обязательным" днем, равно как и суббота; четвертая - тебе мало этих двух дней, прибавляется третий (среда, например, потому что она стоит посреди недели); пятая - в один из этих дней надо уколоться; шестая - добавляется укол во все три дня; и последняя, седьмая, - все дни становятся так или иначе задействованы. А дальше по накатанной. Ломка, передозировка, скорая, морг. И ты все это знаешь, ты видел это и не раз, но все равно продолжаешь повышать себе степень, потому что тебе нужно доказать свою свободу. Слава богу, на момент укуса Джерри остановился лишь на третьей стадии, и черт знает, что бы было, если б не этот инцидент, перевернувший его жизнь и сделавший его другим. Как ни странно, наркотики стали привлекать его гораздо меньше. Быть может потому, что появилась другая зависимость, жизненно необходимая для вампира. И сейчас, смотря на этот пакетик, Джерольд думал, что же с ним делать. Можно было его вскрыть... Но не хотелось. Гораздо более притягательным казался стоящий на столике бокал с недопитой кровью. А раз так, то ни к чему рисковать лишний раз. Пожалуй, стоит попытаться пропихнуть его по двойной цене кому-нибудь возле клуба, это будет более практично.

Вздохнув, Джерри убрал пакетик обратно в карман и, поднявшись, подошел к книжному шкафу, по пути допив остатки сегодняшнего "ужина". Он внимательно просмотрел корешки книг, ища что-нибудь полезное для себя, что могло бы помочь ему узнать побольше о вампирах. Но нет, ничего... Какие-то романы, в большей степени классика, биографии. Хотя, конечно, зачем древнему вампиру справочник о таких, как он? Он и без того знает предостаточно о самом себе. Это Джерольд, бывший до сегодняшнего дня слепым котенком, искал по всем библиотекам журналы, книги и статьи, пытаясь найти хоть что-то правдоподобное. Именно там, в читальном зале, он откопал историю инквизиции и охотников на проклятых, но все написанное было похоже на байки. Поэтому на заданный Таллентом вопрос перед его уходом Джер лишь пожал плечами.
Вспомнив, что ему посоветовали восстановить силы, парень вернулся обратно на диван. Не хотелось ему доставлять дискомфорт своим пребыванием в спальне. Он по себе знал, как это неприятно, когда кто-то чужой спит в твоей постели. Поэтому, стянув с себя кроссовки, Джерри растянулся, устраиваясь поудобнее и глядя на ровный белый потолок. У них дома штукатурка была наложена не так качественно: везде виднелись какие-то рубцы, бугорки... Не то, что здесь. Здесь вообще все было по-другому, другая жизнь, другой уровень.
И все-таки спать не хотелось. Точнее, Кейн так думал до того, как закрыл глаза, но стоило ему это сделать - и он почувствовал, как проваливается в пустоту, как исчезают вокруг осязаемые реальные вещи и все сменяется другим: тем миром, который сейчас был виден за окном.

15

Джерри снова переживал эту ночь, лишь за последний месяц она снилась уже четыре раза. Он не знал, почему его мозг так настойчиво не хочет отпускать от себя эти воспоминания. В душе от пережитого не осталось практически ничего: лишь лёгкая горечь потери.

Он чувствует, как не по-женски сильные руки прижимают его к шершавой кирпичной стене, он смотрит в серые отрешённые глаза Аманды. Она стоит, не произнося ни звука, задумавшись о чём-то, но всё же не отпуская его и удерживая на месте. Почему-то в первый раз Джерольд замечает, что она не дышит, либо дышит, но очень тихо, незаметно, и в его голове вдруг мелькает странная мысль о том, что перед ним сейчас стоит мертвец.
- Это для тебя, Джерри... Для нас. - наконец тихий голос девушки нарушает городскую тишину, пробиваясь сквозь доносящуюся из дверей клуба музыку, настойчивую сигнализацию машины, потревоженную каким-то хулиганом, пнувшим её по колесу, - Я хочу, чтобы мы всегда были вместе. Чтобы даже смерть нас не разлучила. Ты мне веришь?..
Она вглядывается в его лицо, и в какой-то момент Джерри становится страшно. И всё равно он накрывает её руку своей, слабо улыбается и также тихо говорит: "Верю".
А далее всё расплывается, как в тумане. Холодные губы Аманды, острая боль в районе шеи, удары сердца, которые с каждой секундой становятся всё тише - и он сползает вниз по стене, Аманда крепко держит его за предплечья, чтобы смягчить падение. Последнее, что он видит - это как на неё с глухим рычанием набрасывается какой-то зверь, похожий на собаку... Или на волка?.. Девушка кричит и падает, по пути опрокидывая мусорный бак - тот со странным, неестественным грохотом валится на грязный асфальт и...

Кейн вздрогнул и проснулся. Нет, похоже, что этот грохот всё же реален. Парень резко сел на диване, где-то долю секунды ему понадобилось, чтобы осознать, почему и где он находится.
"Феликс?.." - Джерри резко обернулся на дверь, услышав на лестнице тяжёлые торопливые шаги. Нет, на изящного грациозного Таллента это похоже не было.
Какое-то странное чувство опасности мурашками пробежало по коже. Почему-то сразу вспомнились слова о том, что соседи с первого этажа уехали. Да и зачем бы им тогда понадобилось подниматься сюда?
Сделать никаких дальнейших выводов Джерольд не успел: дверь с ужасным шумом распахнулась, отлетевший замок звякнул, ударившись о пол. Молодой вампир вскочил, нечаянно задев журнальный столик рядом с диваном. Пустой бокал, стоявший на его краю, покачнулся и упал, со звоном разбившись вдребезги.

На пороге стоял незнакомый мужчина, от одного вида которого Кейна бросило в дрожь.
- Какого чёрта?! Кто ты такой? - он думал, что закричит, но вместо крика из груди вырвался лишь сдавленный шёпот, - Что тебе здесь надо?
Рука вампира невольно метнулась к карману джинс, как вдруг он осознал, что джинсы-то вовсе не его, а перочинный нож Джер оставил в портфеле. Портфель лежал возле входа в ванную - чтобы добраться до него, нужно было перескочить через спинку дивана, сделать три шага, нагнуться... Нет, долго. Слишком долго. Он не успеет.
Попятившись назад, Джерри взглядом искал, что могло бы послужить ему в качестве оружия, при этом стараясь надолго не упускать из вида белое лицо незнакомца с хищной улыбкой и красной радужкой глаз. О том, что незваный гость был настроен мирно, можно было только мечтать, ибо все факты говорили об обратном. Да и стал бы он, в противном случае, выламывать дверь?..
Так. Подушка... Ещё один уцелевший бокал на столе... Книга, лежащая у ножки кресла... Нет, не то, всё не то.  Все мышцы Джерри разом напряглись, сейчас парень был больше всего похож на пружину на взводе, готовую соскочить в любой момент. Но почему-то казалось очевидным, что эта готовность ему мало в чём сможет помочь.

16

>>>Улицы

Приличная и явно дорогая квартира. Престижный исторический район. Дорогие шмотки. Позерские радужные флаги. Все это безумно раздражало Сурма, лишь подхлестывая его ненависть и застилающий голос разума голод. Он ударом кулака разнес половину прихожей на втором этаже, от чего вещи рухнули на пол. Дорогие, черные, бархатные и шелковые, она превращались в дерьмо под подошвами его ботинок.
Отчаянный, опустошенный и безумно голодный, но, по счастью, не обессиленный, он был готов сейчас кинуться на любого, даже на тысячелетнего вампира, и убить его одним выстрелом, но какого-то черта перед ним был лишь заспанный щенок в едва ли не спадающей с него футболке. На счет этого щенка Сурм даже не строил иллюзий: мелкая сошка, что вызвало у него очередной приступ ярости.
- Пошел нахрен, мелочь! Отчитываться еще перед тобой! - голос у Сурма был хриплый, невысокий и, несмотря на тон, довольно тихий, но все же выдавал эстонский акцент. Хотя в данной ситуации мало кто обращал на акцент внимания: слишком уж неприязненные и острые взгляды кидали друг на друга оба вампира.
Сурм сделал пару шагов, в бессильной ярости пинком перевернул стеклянный столик. От удара разбилась столешница и второй, стоявший на ней до сих пор бокал. Судя по запаху, когда-то давно, несколько часов назад, когда он шатался по городу, там была кровь. Сурм в очередной раз испытал отвращение, которое давало ему больше сил, чем что бы то ни было.
Мальчишка оказался полным новичком, зеленее некуда, и Сурму это не понравилось.
"Ведь я же ясно чувствовал другую энергию! А тут - такое. Нет, чутье не могло меня подвести, это невозможно! Значит, этот вампир был полным дураком, наверняка тоже поперся в тот клуб. Идиоты, честное слово, неужели она так низко меня оценивают?! В прочем, без разницы, все равно немертвое отродье, значит, заслуживает смерти."
Все эти мысли заняли у Сурма не больше пяти секунд. Шести, если учитывать то время, за которое он успел быстро узнать и удостовериться в том, что мальчишка на сто процентов один. Охотник резко бросился вперед, выхватив кинжал, и нацелил его точно в вампиреныша, но остановился, презрительно окинув взглядом фигуру мальчишки.
"Убивать такую мелочь вот так просто и легко? Это же ведь себя не уважать, помилуй, господь бог, я на войне таким жизнь оставлял. Ну, не совсем таким, но таким зеленым уж точно. Да и что он делает в квартире другого вампира? В чужих вещах?"
От Сурма не ускользнуло неряшливое шарение по карманам. Мальчишка явно был в одежде не со своего плеча. Это еще больше взбесило охотника.
"Хреновы уроды! Психи ненормальные... "
Здешние вампиры, по всей видимости, действительно были долбанутыми на голову больше всех остальных. Видимо, такова была аура города, или они сами сделали ее таковой.
- Давай поиграем. Я даю тебе тридцать секунд форы, ты, детский сад. Успеешь убежать - выживешь, - естественно, Сурм нагло врал и даже тоном своим не пытался прикрыть ложь. Его розовые глаза откровенно смеялись над вампиром. Добеги щенок хоть до канадской границы, охотник нашел бы его и удавил, как котенка. Но коль уж ему выпала настолько простая жертва, не поиграть с ней было грешно.
Пусть попробует убежать, разнесет еще хотя бы половину квартиры по пути... Мысль о погроме неизменно грела душу: слишком раздражало его богатство. Оно, конечно же, было краденым, тут не надо быть полицейским, чтобы это понять. И именно это бесило больше всего. Из-за таких его семья и умерла в нищете.

17

Отступать назад было больше некуда - Джерри почувствовал, как упёрся лопатками в стену позади себя. Он судорожно пытался найти в комнате хоть что-то, чем бы смог защититься, но, к его разочарованию, ни один из попавших в зону досягаемости предметов не был пригоден для самообороны.
Загнав самого себя в тупик, Джерольд ощутил, как его постепенно охватывает паника. Незнакомец приближался к нему с неудержимой стремительностью, сметая всё на своём пути, а Джер, парализованный ужасом, не находил в себе сил даже на то, чтобы просто закрыться руками.
В голове бессвязно метались мысли: "Кто он?.. Зачем?.. Почему?..", но на все вопросы, возникающие у него в сознание, находился лишь один ответ - безумная ярость и холодная решительность во взгляде алых глаз. Что именно нужно этому странному человеку (хотя ещё оставалось под вопросом, а точно ли человек это был), Джерри понял только тогда, когда тот достал из кожаного чехла, прикреплённому к поясу, кинжал и, отведя назад руку для удара, ринулся на него.

Что-то оборвалось внутри, упало холодным камнем в животе. Кейн зажмурился, даже не успев задуматься о чём-то конкретно, уже попрощавшись с собственной жизнью и приготовившись к тому, что вот сейчас, через долю секунды, холодное лезвие войдёт ему под рёбра, как вдруг всё стихло. Ни шагов, ни звона разбитого стекла... Ни шумного дыхания... Лишь в следующее мгновение Джерри осознал, что всё ещё жив. Он открыл глаза и увидел перед собой странно ухмыляющегося незнакомца, опустившего руку с зажатым в ней ножом и насмешливо смотрящего на него.
"Это что? Розыгрыш?.." - вдруг посетила разум нелепая мысль, но все надежды рассыпались разом, когда Кейн услышал о предложении "поиграть в игру".
"Поиграть"... Конечно, очень смешно. Конечно, он успеет убежать, как же... Этих тридцати секунд хватит, дай Бог, лишь на то, чтобы на ватных ногах обойти этого уёбка и сделать два шага к выходу. Раз, два... Оп! И свалиться замертво с острым лезвием в спине.
Джерри вдруг осознал, что леденящая волна страха отступает и её заменяет леденящее душу спокойствие. Это казалось странным, каким-то неестественным.
- Как это галантно с Вашей стороны... - тихо проговорил Джерольд, глядя на злую ухмылку и чувствуя, как его собственные губы расплываются в какой-то сумасшедшей улыбке. Смотря в лицо врагу, ему вдруг безудержно захотелось смеяться. Истерика? Что ж, вполне возможно, почему бы и нет. Трендец выдалась ночка. - Просто рассыпаюсь в словах благодарности...
Сам того от себя не ожидая, он вдруг резко и с силой двинул коленом прямо между ног убийцы, а когда тот согнулся от неожиданной боли, локтём ударил его по подставившемуся под удар затылку.

Действуя скорее на уровне подсознания, чем полноценно мысля, Кейн рванулся подальше от этого маньяка, к комоду, на котором стоял красивый кованый подсвечник. Схватив его, Джерольд обернулся, готовясь к новому нападению. Впрочем, он с преогромнейшим удовольствием запульнул бы эту элегантную вещицу в голову недруга, но тот стоял от него слишком далеко и слишком неудобно по отношению к нему, потому очередной удар мог бы и не произвести должного эффекта. Таких "оружий" в комнате насчиталось всего два или три, пока Джерри стоял, выжидающе глядя на соперника и мимолётно обведя взглядом гостиную. Невольно его глаза задержались на часах, показывающих без пяти шесть.
"Таллент обещал вернуться утром..." - в душе вспыхнул слабенький огонёк. При всём своём рвении жить, Джерольд понимал, что не продержится долго наедине с этим бугаем, которому уступал на половину фута в росте. Если Феликс надолго задержится на своей "встрече с собратьями", то Джерри рискует никогда уже в этот круг собратьев не войти. Обидно, как же обидно… Как же ему, всё же, хочется жить…

18

>>> Клуб "Вавилон">>> Улицы

Феликс довольно стремительно преодолел расстояние от клуба до дома: ноги сами несли его, да и на улицах никого не было, а потому обошлось без неприятных инцидентов. От нервов словно болело сердце, но он знал, что это лишь иллюзия, а потому постарался абстрагироваться от этого фактора.
Едва вампир вышел на улицу, как его охватило смутное предчувствие чего-то нехорошего. К сожалению, Джерри не откликался на зов, а потому нужно было спешить домой. Он остановился возле клуба лишь на мгновение, попытался почувствовать Кристофера, но толпа в клубе душила его, а тревожность собственных мыслей и чувств выбивала из колеи.
В целом, ему сейчас хотелось рухнуть на кровать и поспать хотя бы пару часов, отдохнуть хотя бы морально. Сны довольно редко преследовали господина Таллента, на что он и рассчитывал сейчас больше всего: отключить сознание, чтобы не думать и не вспоминать о безвозвратно ушедшей ночи и рыжеволосом юноше. Отчего-то ему казалось, что все утеряно, что он - идиот, не сделавший или не сказавший чего-то принципиально важного...
С такими мыслями вампир практически несся по улицам: его шаги и без того были широкими и быстрыми, но сейчас он и вовсе двигался с нечеловеческой скоростью. На подходе к своей квартире Феликс заметил, что дверь высажена с петель и валяется где-то в глубине квартиры, а это означало, что его опасения были не напрасны.
Он мрачно пошутил про себя.: "Зато ключ искать не надо..."
Вампир зашел, оглядывая беспорядок, учиненный непонятно кем. Точнее, Таллент уже догадался, но с окончательными выводами все же не спешил... Наверху стояла непроницаемая тишина, видимо, его приближение не осталось незамеченным. Но прятаться вампир не собирался, как раз напротив, он хотел появиться с шиком...
Лестница была практически целой, что несказанно обрадовало Феликса. Медленно и с достоинством он прошествовал по пыльным руинам бывшей общей прихожей, не глядя прошелся по теперь уже бесполезному куску металла, некогда бывшему дверью, и поднялся по лестнице. С каждым шагом в его сознании все сильнее разливалась ярость и клокотала, словно лава, однако выражение лица вампира оставалось непроницаемым, даже чуть насмешливым.. Никто и никогда не разносил его квартиру, и такое кощунство Таллент простить элементарно не мог.
Он оглядел свои вещи, валяющиеся на полу, кинул взгляд на испорченный ковер и столик... И медленно поднял голову на Джерольда, приветливо ему улыбаясь.
- Mon cher, Вы должны благодарить нашего гостя. Если бы его сейчас не было, я мог бы подумать, что этот погром учинили Вы... И вообще, положите, наконец, подсвечник, это слишком дорогая вещь, чтобы портить ее о какого-то ублюдка, - лишь после этого он перевел взгляд на охотника, а это был, без сомнения он. Тощий, с голодными лихорадочно блестящими глазами... Альбинос... На мгновение Феликс испытал что-то сродни жалости и отвращению, однако перед ним был предатель: вампир, нацеливший оружие на своего. Такого терпеть Таллент не собирался. Он сделал пару шагов вперед и облокотился о спинку кресла, разглядывая фигуру охотника, мимоходом отмечая, что кровь кинжала у него было и огнестрельное оружие.
- Как я и думал, затея с клубом провалилась... Но увы, Вы оказались еще более глупы, если заявились в дом того, с кем справиться никогда не сможете... - Феликс говорил, а глаза его смеялись. Он откровенно веселился над неудачливостью, юностью и глупостью предателя. На мгновение ему даже стало любопытно, каким образом этот охотник умудрялся убивать себе подобных... Но над этим Таллент решил порассуждать потом, а сейчас надо было действовать.
Вампир сделал пару быстрых шагов, преодолев половину разделявшего их с охотником расстояния. Феликс даже не хотел проникать в его сознание: ему было совершенно плевать, о чем думает предатель. Общаться телепатически с Джерри он не мог, а потому на помощь мальчика рассчитывать не приходилось. Таллент принял единственно верное решение - смеяться над предателем, выводя его из себя, чтобы тот кинулся на Феликса, оставив в покое мальчишку. Справиться с этой мелочью для вампира не составляло никакого труда.

19

Сурм согнулся от боли в паху, но тут же последовала другая: в затылке. Чертов щенок оказался изворотливее... Охотника захлестнула ярость, но он быстро остыл: он ведь сам хотел поиграть, а не убить сразу этого дурака. В конце концов, он ведь не должен ронять планку даже перед самим собой.
Сурм выпрямился, усмехнулся и сделал выпад в сторону мальчишки, уже занес кинжал, но остановился во второй раз. Улыбка его померкла: охотник почувствовал энергию... Чужую, сильную, совсем не такую, какая исходила от дома. Это ввело его в замешательство, Сурм недоумевал, что здесь делает другой вампир, зачем этому кровососу нужен этот дом... Но внезапно он понял: энергия в доме была остаточной, она была лишь тенью, химерой энергии того, кто на самом деле здесь жил! Так вот почему он промахнулся! И здесь, сейчас будет очень сильный вампир, а он, Сурм, ошибся, он не готов!.. Но бежать охотник не собирался. И отступать тоже. Он справлялся и с сильными вампирами. Правда, ситуация все равно была хуже некуда: он привык нападать на вампиров по одиночке, а тут - двое, и один из них слишком дезориентировал своей энергией, таких убивать до сих пор охотник даже не пытался... Он лихорадочно пытался придумать план, но в голову практически ничего не приходило. Медленные шаги по лестнице раздражали его все больше, к тому же, по мере приближения сила вампира ощущалась все больше, окончательно сбивая Сурма с толку... С другой стороны ему было интересно взглянуть на обладателя столь сильной энергии, ему было интересно попытаться его убить. Как было бы замечательно потом хвастаться его головой!.. Сурм представлял себя чуть ли не королем мира, хотя до победы было еще далеко.
Он перевел взгляд на остатки прихожей. Честно говоря, Сурм ожидал увидеть перед собой кого-то сильного, могучего, мускулистого, но энергия исходила от тощего и бледного мальчишки. Такие ошиваются в клубах, пьют все без разбора, жрут наркоту и рассуждают о своей любви к смерти.
Он с раздражением и негодованием смотрел на щегольские вещи и потекшую по лицу тушь. Сурму стало противно: и у такого урода столько денег? У него такие дорогие вещи? Он настолько силен? Охотник испытал разочарование: такой головой не особо похвастаешься. Подумаешь, тощий, бледный подросток, таких сейчас пруд пруди, никто и не поверит, что это - сильный вампир.
"Чертовы уроды, гребаные суки..." - в его голове, словно пулеметная очередь, звучали ругательства и проклятья. А этот урод был совершенно спокоен, даже улыбался. И говорил о нем, как о падали, даже не удостаивая взглядом... И хуже всего, что этот бессмертный придурок был прав. По сравнению с его собственными силами Сурм был падалью. Он был уже мертв для этого ублюдка. Но сдаваться охотник не собирался, он еще мог выхватить оружие, выстрелить... Он мог бы попытаться успеть, сыграть на эффекте неожиданности.
Но хренов вампир начал говорить с ним. Он издевался, и Сурм это чувствовал. Охотник потерял ориентиры, он не знал на кого нападать. С одной стороны, бить мальчишку - он ближе и слабее... Но этот ублюдок бесил его гораздо больше!
Не задумываясь, он просто ринулся на зеленоглазого урода... Тот оказался едва ли не на полголовы его выше, но Сурму было плевать. Охотник нацелил кинжал прямо в сердце, развил максимальную скорость, и все равно этот мудак заслонился рукой. Лезвие прошло сквозь ткань перчатки и ладонь, а потом увязло в ней, а Сурм не стал вынимать его обратно. Пусть гнида потравится серебром.
- Сдохни, сука, - с усмешкой проговорил он, наслаждаясь моментом. Он собирался чуток помучить этого урода и выстрелить, но перед этим Сурм хотел, чтоб этот урод испытал хоть немного боли.

20

Смотреть на то, как альбинос постепенно приходит в себя, выпрямляется, справляясь с болью и оборачивается, всё с таким же яростным безумием глядя на Джерольда, было более, чем жутко. Парень вновь почувствовал, что у него трясутся руки. Следя за каждым движением охотника, он крепче сжал ножку подсвечника, готовясь защищаться.
Ему стоило огромных усилий, чтобы из-за страха не лишить себя оружия преждевременно, чтобы выждать тот момент, когда нанести удар будет лучше всего... Секунда, ещё секунда, другая. Всё вокруг происходило будто в замедленной съёмке.
И вот в тот миг, когда острый кинжал вновь оказался на расстоянии метра от его груди, всё вновь встало на паузу. Джер не сразу понял, что опять произошло, но тут он услышал на лестнице знакомые неторопливые шаги.
Да, это точно был Таллент. Несмотря на всю свою неопытность, не узнать энергию такого могущественного вампира, как Феликс, Кейн не мог. Теперь уже в его глазах отразилось нечто вроде издевки.
Глава клана вошёл в комнату. Странно, но Джерри не заметил даже удивления на его красивом бледном лице. Как всегда спокоен, вежлив (во всяком случае, к нему), грациозен... Интересно, есть ли вообще какие-нибудь ситуации, в которых этот вампир не чувствовал бы себя королём положения?

Его мягкий голос подействовал на Джерольда успокаивающе: к подростку снова возвращалась способность здраво мыслить, мышцы расслаблялись, снимая с себя нервное напряжение и паралич. Но поставить подсвечник обратно Кейн не решился. Конечно, для этого ублюдка вещицу, может, было и жалко, а вот для собственной жизни - ничуть.
Несмотря на то, что незнакомец был ошеломлён, будто его оглушили кочергой по голове, Джерри был уверен, что долго его замешательство не продлится. А Таллент откровенно издевался, словно сложившаяся ситуация не требовала от него ни сосредоточенности, ни внимания.
Эта тактика немного обескураживала и вводила в заблуждение. Чего добивается вампир? Чтобы этот псих вонзил кинжал в его сердце?
"Кинжал!"
Мысль пронеслась стремительно, как разряд молнии. Ну конечно, как же он сразу не понял... Охотник, кинжал в руке, до Джерри - метр, чуть меньше. Один шаг, один удар - и не поможет даже подсвечник.
"Твою мать..."
Джерольд с силой стиснул зубы, закрывая глаза и пытаясь не слышать насмешливого голоса, который сейчас был для него единственным спасением.

И вот слетел последний клапан: издав ужасающий животный рык, альбинос резко обернулся на Феликса. Джер успел увидеть лишь то, как кинжал пронзил выставленную вперёд изящную ладонь. Как в тумане, он услышал злые слова, сказанные зловещим змеиным шёпотом.
- Ублюдок... - хрипло вымолвил Кейн, чувствуя, что у него пересохло в горле. В следующий момент он с остервенением бросился на убийцу, с размаху давая ему подсвечником по челюсти и сбивая его с ног, вонзаясь клыками в ухо, пытаясь его откусить. Он чувствовал, как сильные руки старательно пытаются отодрать его от себя, и по привычке зажмурился, чтобы не видеть мелькающей перед глазами гостиной. Джерри держал незнакомца так, как мог: вцепившись в него руками, зубами, обвив его ноги своими, не давая встать и сковывая движения.
Он приготовился к боли, хотя какой именно боли надо было ждать он не знал. Его ударят по ребрам? Валяющийся осколок стекла распорет ему бок? Или такие же вампирские клыки войдут в изгиб у шеи? Да, охотник был вампиром... Теперь Джерольд понял это, чувствуя во рту омерзительный вкус холодной, застывшей, мёртвой крови.
"Тварь!" - с ненавистью подумал он, стараясь справится с рвотными позывами, и с силой дёрнул головой в бок, отрывая многострадальческое ухо ещё сильнее. Костяшкой бедра он чувствовал твёрдый ствол пистолета, спрятанного в кармане охотника, и, переворачиваясь каждый раз, с отчаянием пытался не дать чужим пальцам дотянутся до оружия.

21

Он чувствовал только отвращение, больше ему ничего не было нужно... И все же Феликс успел отметить, что состояния Джерольда значительно улучшилось, что не могло его не радовать. Все-таки он оставлял мальчика в весьма шатком состоянии.
В том, чтобы заслониться рукой не было никакого умысла и плана, сработал лишь инстинкт самосохранения, который Таллент мысленно возблагодарил. Рука болела, серебро обжигало кожу и мышцы. По счастью, больше лезвие ничего не зацепило, но чувство было такое, словно всю ладонь окунули в чан с кислотой.
На языке у вампира вертелось много чего цензурного и не очень, однако Феликс не успел ничего ответить охотнику, как Джерри уже кинулся на альбиноса с любимым, дорогим Талленту не только как память, подсвечником.
"Ладно, переживем..." – обреченно подумал вампир. Но больше всего его удивило, что мальчик решил ему помочь, заранее понимая, что это довольно опасно. Феликс привык рассчитывать только на свои силы, даже сейчас он более-менее успел составить в голове план. Но вдруг кто-то вмешался в его план, и нельзя было сказать, чтобы вампиру было неприятно. Он успел поймать взгляд мальчика и чуть кивнул, а глаза его засветились благодарностью. Но это продлилось лишь краткий миг: действовать надо было быстро. В любой момент охотник мог скинуть Джерри с себя или, что еще хуже, дотянуться до пистолета. Ни первого, ни второго Таллент допустить никак не мог. Стиснув зубы, он с силой вытащил из руки кинжал и поднял ладонь на уровень лица, разглядывая ее. Безусловно, вампир любил боль, но только тогда, когда эту боль причиняли ему те, кто был ему симпатичен. В данной же ситуации, охотника, который стоял перед ним, никак нельзя было назвать красавцем.
- Ну вот, - Таллент вздохнул. - Испорчены мои любимые перчатки! - Феликс старался говорить спокойно, чтобы создавалось впечатление, что он жалеет только о перчатке, словно не замечая пульсирующей боли в руке и крови, которая из-за серебра отказывалась свертываться. Рана в целом не желала заживать. Так или иначе, возраст и способность к регенерации никак не влияли, когда речь шла о серебре. Здесь он был не сильнее Джерольда, разве что осторожнее, но осторожность приходила с опытом, вампир это прекрасно знал. 
Больной рукой схватив охотника за плечо и оставив на его плаще кровавый след, Таллент вонзил другой, все еще держащей рукоять оружия, кинжал точно в сердце альбиноса. Тот задохнулся, тихо закашлялся и начал медленно оседать на пол. Феликс кивком показал Джерри отойти: эта гнида еще дышала, и было неизвестно, что припасено у охотника на черный день... Феликс присел на колени перед охотником, потянулся к нему рукой, обшарил карманы и подкладки, вынул единственное найденное оружие, и улыбнулся:
- Ну и кто из нас теперь мертвая сука, ты, подстилка для енотов? - с этими словами, сказанными мягким и вежливым тоном, который никак не вязался со смыслом сказанного, он прислонил пистолет ко лбу и нажал на курок.
После чего Феликс уверенно встал и, как бы невзначай оказался у дивана и оперся о его спинку здоровой рукой. Мозг откровенно просил отдыха, глаза слипались, после всего пережитого за ночь, а из ладони по-прежнему сочилась кровь... Но снимать перчатку вампир не хотел: его ладони все еще хранили тепло и аромат Аша, и Талленту так не хотелось, чтобы они так просто исчезли... Возможно, это было полным ребячеством, но больше всего ему хотелось сейчас рухнуть на кровать, завернуться в теплый плед, закрыть глаза и восстановить в памяти все, что произошло этой ночью.
Внезапно Таллент понял, что спать ему сегодня не светит: не очень приятно засыпать в квартире с выломанной дверью. А спать хотелось... Очень хотелось...
Феликс смутно осознавал, что ему плохо, что он чувствует слабость от потери крови, которая вытекла очень быстро, но нужно было что-то делать, и он с силой перевел взгляд на Джерольда.
- Mon cher, возьмите на кухне нож или лучше топорик для мяса. Справа от раковины в среднем ящике возьмите большой черный пакет. Будем убирать за этим идиотом мусор... – он говорил спокойно и держался очень собранно, но суженые зрачки выдавали боль, усталость и грусть, которые у вампира уже не было сил скрывать.

22

Борясь с охотником, Джерольд ничего не замечал вокруг себя. И лишь когда руки, сжимавшие его, ослабили хватку, а тяжесть тела внезапно ушла, позволяя сесть, он увидел, как Феликс оттащил альбиноса и без малейшего колебания вонзил тому в сердце его же кинжал.
То, с какой хладнокровностью вампир застрелил и без того уже умирающего психопата, чья левая сторона головы вся была покрыта багровой коркой, а ухо - полуоторвано, заставило Джерри вздрогнуть. Нет, не то, чтобы молодой вампир жалел охотника - жалость сейчас вообще не была уместна. Но почему-то ему вдруг стала ясно и очевидно, что Таллент с такой же лёгкостью способен убить любого из своего круга.
Его мягкий ровный голос вернул Кейна к реальности. По щеке катилась алая капелька; щекоча кожу, она сползла вниз по подбородку и сорвалась вниз, испачкав джинсы. Да какие там джинсы… Вся грудь юноши и нижняя часть лица были в крови. Не его. И даже не смертного. Она имела омерзительный трупный запах и такой же вкус. Почему - Джерольду оставалось непонятным. У Таллента тоже была рана на руке, которая, кстати, кровоточила сейчас со страшной силой, но от неё так не пахло. И ещё - кровь Феликса почему-то была светлее.
Одной мысли о том, что эта странная, мерзко пахнувшая субстанция сейчас отчасти находится в его желудке, хватило, чтобы Джерри снова был вынужден сдержать рвоту. Был бы этот больной человеком, всё было бы куда проще и вкуснее.

- Нет, мистер Таллент, - наконец проговорил парень, поднимаясь и не сводя глаз с трупа, - Вы ранены, сейчас Вам нужно обработать рану. Вы же сами уверены и знаете, что контакт с серебром вреден для вампира. Это ведь серебро?..
Он наклонился и вытащил из сердца покойника окровавленный кинжал. Да, в самом деле, на вид это было серебро. Да и если даже логически рассуждать, то припёрся бы этот ненормальный сюда с обычным оружием, если знал, что здесь живёт вампир, и если сам таковым является? Но кто он? Что ему вообще здесь понадобилось? И...
Стоп. Вот тут мысль оборвалась и Джерри поднял глаза на Феликса. "Затея с клубом провалилась". Значит, глава клана знал этого типа и хотел его поймать.
"Затея с клубом провалилась"... Таллент пришёл практически сразу же после того, как альбинос ворвался в квартиру. Мог ли он знать, что эта тварь будет здесь? Мог ли использовать его, Джерри, как наживку? "Затея с клубом провалилась". Этим словам не хватало лишь дополнения: "Зато сработал план Б".
"Не может быть. Чистое совпадение." - Кейн встряхнул головой, отгоняя ненужные мысли, но что-то всё равно легонько кольнуло его небьющееся сердце.

- Идите пока что в ванную... - он на мгновение замолчал, задумчиво оглядывая комнату и оценивая масштабы разрушений, - Я приберусь здесь. Я не силён в медицине, от меня будет мало толку. Но если Вам понадобиться помощь, то позовите. Так... Пакеты...
Джерольд развернулся и направился на кухню. Там он первым делом склонился к раковине и, включив воду, с преогромнейшим удовольствием прополоскал рот, избавляясь от мерзкого вкуса и смывая с себя начинающую запекаться кровь. Затем он присел, открыл дверцу... Чёрт. В этой квартире даже под раковиной был порядок. У них-то с матерью всегда в этом месте были понапиханы различные мочалки, половые тряпки, куча вёдер, ненужная посуда...
Стопка сложенных на производстве пакетов была прислонена к стене за помойным ведром. Достав её, Джерри немного подумал и отмотал два – второй на всякий случай. Тут же он нашёл небольшой топорик.
"И что же? Резать его? Рубить?.."
Кейн поморщился от одной только мысли, что помимо того, как он теперь стал соучастником убийства, ему ещё и придётся расчленять этого несчастного. По правде сказать, цель, с которой Феликс попросил его принести топор, стала очевидной для него только сейчас. Однако он же сам предложил "прибраться". За свои слова надо отвечать.

23

- Да, Джерри, это серебро. У любого охотника на вампиров в арсенале есть холодное и огнестрельное серебряное оружие, - Феликс отлично понимал, что мальчик и так обо всем догадается, но всегда лучше сказать все, даже самое очевидное, чем оставить место для недопонимания и недоверия. А последнее уже начинало появляться, что никак не могло обрадовать вампира. Здоровой рукой он обнял Джерри за плечо и устало проговорил:
- Mon cher, благодарю Вас за то, что не растерялись... Честно говоря, у меня есть только гипотеза, и я не могу точно ответить на вопрос, зачем этот идиот сюда заявился. Мы нарочно устроили ему в клубе приманку, хотя я с самого начала подозревал, что такая концентрация энергии скорее отпугнет его, чем заставит прийти, - Таллент нахмурился.
"Кстати, о приманке... Что делать с Кристофером? Я же чувствовал, что там что-то не так..." - Феликс лихорадочно соображал, но в голове его был только один-единственный план. В конце концов, наличие хотя бы одного плана - уже неплохо.
- Джерри, давайте быстрее закончим с этим, мне нужно еще вернуться в клуб и предупредить одного героя, а то он может наломать дров, - он говорил тепло, даже с легкой улыбкой. Вампир отлично понимал, что успеет, и с Кристофером ничего не случится. Только сейчас, когда он высказал эту мысль слух, часть его тревоги бесследно рассеялась. Таллент молча кивнул на предложение об уборке и открыл дверь в ванную ("Пожалуй, последнюю целую" - с неудовольствием отметил Феликс) и скрылся за ней, кинув цилиндр на зеркальную тумбочку. Там он стоял, запрокинул голову и закрыв глаза, около минуты, прислонившись спиной к холодному кафелю, как будто ему и без того не было безумно холодно. Вампир ни о чем не думал, просто держал больную руку за запястье. Усталый и разочарованный. Наконец Таллент открыл глаза, снял с больной руки перчатку и внимательно ее осмотрел. В голове его всплыл уже ставший знакомым голос рыжего: "Тогда я уничтожу твои руки, что бы они не могли больше чувствовать боль". Очень тихо с грустной улыбкой Феликс пробормотал:
- Прости, мальчик, я не хочу мучиться... Я не должен вспоминать, - и через себя вампир открыл шкафчик и достал все необходимые медикаменты. Снимать перчатку с другой руки он не стал: все равно это было бесполезно, перчатки уже были на пути в мусорное ведро, а потому Таллент сразу же открыл бутыль с кислотой и уверенно обработал рану, тихо шипя, как ребенок, которому мажут содранный локоть йодом. После этого Феликс убрал все, снял вторую перчатку, открыл кран с горячей водой и вымыл руки. Ему было жутко плохо, но сделать ничего с собой вампир не мог. Мысленно он приказал себе забыть, уничтожил следы чужих прикосновений, и все равно ему было плохо.
Таллент вышел из ванной, порылся в груде вещей у входа, отыскал там пару перчаток, рассеянно кинул цилиндр в кресло и пошел на кухню, где все еще был Джерольд. Там он вновь открыл ящик под раковиной, выкинул в мусорное ведро испорченные перчатки и надел относительно чистые. Феликс внимательно их осмотрел, обреченно вздохнул и мысленно себя утешил: "Могло быть и хуже".
По правде говоря, и без того бледный, сейчас вампир был попросту белым от потери крови и морального истощения. Одно радовало - рука уже практически не болела, хоть и не зажила до конка. И все же, он ласково улыбнулся Джерри, легко выхватывая из его рук топорик. Подумав, Таллент все-таки взял с собой еще и тонкий нож, после чего легко толкнул в плечо мальчишку, заставляя его вернуться в гостиную, и прошел за ним следом.
Феликс уселся возле трупа, расположил вокруг себя все необходимое, закатал рукава и принялся стаскивать с мертвеца вещи - части бывшего охотника потом следовало завернуть в ткань чтобы кровь не просачивалась дольше. На мгновение задумавшись, вампир сделал горизонтальный надрез на шее, полностью отделив кожу и мясо от кости. После чего он знаком показал Джерольду внимательно следить за ним. Таллент легко перевернул тело, как тряпичную куклу, вставил острое лезвие между шейных позвонков и надавил на рукоять. С неприятным звуком голова отделилась от туловища, Феликс завернул ее в оборванный кусок рубашки охотника, после чего взял один из пакетов и положил бесформенный окровавленный кусок тела туда.
- Я попрошу Вас, mon cher, проделать тоже самое с позвоночником нашего неудачливого визитера. В районе поясницы, - он знал, что мальчик, скорее всего, откажется, но Таллент хотел, чтобы Джерри это сделал. Учитывая его неудачливость, как вампира, юноше не хватало выдержки и спокойствия, а тренировать их лучше всего именно так.

24

Джерри с удивлением поднял глаза, когда чужие пальцы сомкнулись на рукоятке топора и потянули вверх. Мистер Таллент довольно скоро вернулся из ванны, по подсчётам Джерольда обработка раны должна была занять больше времени. Хотя, впрочем, наверное всё же так и есть: Феликс выглядел более чем нездорово, если, конечно, так можно было сказать о вампире в принципе.
Его сила воли восхищала Кейна, и он без лишних колебаний пошёл обратно в гостиную, на какой-то момент забыв о трупе и погрузившись в размышления о том, сколько всё-таки Талленту лет.
Но увидев мертвеца, его вновь передёрнуло. Холодный ком, застрявший в горле, вернул к реальности быстрее, нежели это смогла бы сделать данная наотмашь пощёчина. И всё же... Толи от крови альбиноса и в самом деле пахло протухшим, толи это был плод его собственного воображения, но Джерри очень хорошо и явственно ощущал этот запах.
Не спрашивая Феликса, молодой вампир быстро прошёл к окну и открыл его, заодно поплотнее задёрнув занавески и с удовольствием вдыхая прохладный свежий воздух. Правда, для того, чтобы вдохнуть, ему пришлось специально напрячь мышцы груди и живота: лишенные рефлексов за ненадобностью, они уже атрофировались и перестали сокращаться самопроизвольно.

Сев в кресло неподалёку, Джерри увидел, как Таллент опустился на пол рядом с трупом, и, заметив, что вампир помимо всего прочего решил ещё и раздеть эту мерзость, хотел уже отвернуться. Но не тут-то было: жест, призывающий стать свидетелем сей картины, Джерольд проигнорировать не мог. Хотя бы потому, что Феликс знал - Джерри видел этот лёгкий взмах рукой.
Проклиная всё на свете, Кейн вцепился в подлокотники, когда услышал хруст костей и увидел, как отделяется от тела белобрысая голова. Но последующая за этим просьба, прозвучавшая, скорее, как приказ, хоть и сказанная мягким негромким голосом, перечеркнуло всё увиденное раннее.
- Прошу Вас, мистер Таллент... - голос куда-то пропал, в животе всё скрутилось болезненной спиралью. Сейчас Джерри был не менее бледен, чем сидящий на полу раненый вампир. Но всё же, спустя полминуты, Кейн, вопреки своим словам, подался вперёд, послушно взяв в руки нож.
Ещё несколько секунд он колебался, глядя на тело перед собой, затем, стараясь думать о чём-то отвлечённом, осторожно сделал надрез на боку... Из образовавшейся раны на паркет потекла струйка тёмной крови.
Специально вызванные посторонние мысли не спасали, поэтому Джерри решил просто считать про себя. В какой-то книжке по психологии, которая волшебным случайным образом попала к нему в руки, он читал, что счёт является одним из самых лучших способов отвлечься и справиться со своими нервами.
"Раз. Два. Три. Четыре. Пять..."

Лезвие постепенно приходилось углублять всё сильнее, и Джерольду начало казаться, что сейчас он режет сам себя. Это было почти больно, почти невыносимо, почти неизбежно. И всё же это тело было не его. Кровь текла и текла, пачкала руки, одежду, ковёр. Не помогали даже тряпки, подложенные под поясницу. Её было гораздо больше, нежели в районе шеи. Боже, ну зачем поручать ему такое? Зачем?!
Борясь с то и дело нахлынывающими приступами тошноты, не переставая считать про себя, Кейн наконец добрался до того главного, кульминационного момента, когда туловище соединялось с тазом лишь благодаря позвоночнику. Проделать тот же трюк, что и Феликс, он не решился, потому дрожащей рукой взявшись за топорик, он ненамного поднял его и ударил. Кости хрустнули, но не разделились: пришлось ударить ещё раз, но немного сильнее.
Наконец покончив с этим кошмаром, Джерольд закрыл глаза, по инерции продолжая проговаривать в своём мозгу цифры, хотя он сбивался каждые пять секунд, и всё приходилось начинать сначала.
Его немного трясло. Подумать только - это даже не убийство. Нет, наверное, это хуже, чем убийство. Это какое-то кощунство, вандализм, издевательство над усопшими. И сейчас Джерри был готов поспорить, что даже этот неудачливый охотник не стал бы так глумиться над их телами, если бы, не дай Бог, конечно, достиг своей цели.
У них было две пары рук. Ну что же тогда за необходимость? Неужели, нельзя было просто вышвырнуть его из квартиры, отнести куда-то, к заброшенному зданию, например? Положить бы у стены - ни у кого бы вопросов даже не возникло. Полиция бы даже не удивилась, найди она подобный трупец в какой-нибудь подворотне. Да и, скорее всего, даже расследованием бы особым не занялась. Так, поспрашивала бы кого-нибудь... Но здесь только офисы кругом, время ещё раннее, все заведения закрыты. Так что даже риск со свидетелями был минимален.
Джерри поднял голову и посмотрел в глаза Феликсу. Что это? Изощрённая пытка? Или метод воспитания? Или и то, и другое, вместе взятые? Чтобы, так сказать, и с пользой, и с удовольствием?
Думать так было весьма дерзко, но Джерри просто не мог сейчас с собой справиться. Всё, что сейчас с ним творилось, молодой вампир решил пустить на самотёк. Будь, что будет. Ему надоело постоянно сдерживать себя, прятать чувства и мысли, хотя бы потому, что это было бесполезно. В самом деле, он был как открытая книга. Ну и пускай читают, если, безусловно, интересно...
Но в следующий момент Джерольд снова отвёл глаза, в очередной раз испытав стыд за пронёсшийся в его голове поток сознания. Всё-таки, несмотря ни на что, на подобные мысли сейчас он права не имел.

25

Феликс не стал возражать против открытого окна: ему самому запах, подобный тому, что исходил от трупа, казался хоть и неприятным, но терпимым. Холод вампир переносил гораздо хуже, но говорить ничего Джерри не стал: сейчас у него было много других дел. Слишком много, чтобы препираться с мальчишкой. Перебарывая брезгливость, он работал с ювелирной точностью, несмотря на то, что перчатки не были предназначены к такого рода действам. Но лишь потому, что Таллент был предельно сосредоточен. Он даже не смотрел в сторону юного вампира, но отчетливо чувствовал напряжение Джерри.
"Увы... Если бы это зависело от меня – я бы оградил его и от менее неприятного зрелища. Но иначе ничего хорошего не будет..."
В действительности, что касалось дисциплины и воспитания, Феликс был довольно жесток. И дело было даже не в том, что он сам видел многое, отнюдь, это не было изощренной местью больного самолюбия. Вампир просто считал, что не будь его юность такой трудной, он не дожил бы до сегодняшнего дня. И, процентов на семьдесят он был прав.
На попытку протеста Джерри Таллент практически не отреагировал: он лишь удивленно посмотрел в сторону мальчишки (впервые с того момента, как сел возле трупа) и довольно улыбнулся, когда юноша взял в руку нож. В голову Феликса даже не приходило, что Джерольд мог поступить иначе, а ощущать себя правым вампир любил и даже очень. Это внушало спокойствие и уверенность в своих силах. Несмотря на то, что их у Таллента было немало, иногда он начинал сомневаться в себе, а такие маленькие победы давали понять, что все не так уж плохо.
Безусловно, Феликса пугала та внутренняя борьба, что происходила внутри Джерри, но он нарочно заставил себя отойти на пару шагов, чтобы дать юноше проявить себя с лучшей стороны и почувствовать, что такое "владеть положением". К тому же, подойди вампир ближе, ему бы стало жаль мальчишку, а это никак не вязалось с тем, чего Таллент хотел добиться.
И все же, он не смог выдержать взгляда Джерольда. Феликс нахмурился, наклонил голову и посмотрел куда-то в бок, собираясь с мыслями. Мимоходом он отметил, что ковер надо было теперь сдавать в химчистку. Да, неутешительно: срочно менять двери (ну, это когда он вернется от Кристофера), искать где-то новый столик, покупать прихожую, разбирать испорченные вещи, которые следовало попытаться спасти, если это возможно... Голова идет кругом!.. Еще и эти глаза перед ним. И эти мысли.
"Неужели я произвожу впечатление такого чудовища?!" – ужаснулся вампир, и все-таки заговорил, хотя голос его то переставал быть таким холодным, то вновь набирал силу.
- Извините, Джерри. Не думайте, что я издеваюсь над Вами, я все могу объяснить. Но только по порядку... Прежде всего мы не имеем права оставлять полиции труп вампира практически в целости. Это вызовет слишком много вопросов во время даже самого элементарного вскрытия. А в кровавой каше, даже если ее найдут, копаться никто не станет. Да и труп так будет быстрее разлагаться, так что шансов, что нашего охотника найдут невероятно мало... А во-вторых, я вовсе не пытаю Вас, mon cher, - Таллент прислонился спиной к боковой стороне кресла и скрестил на груди руки. Он внимательно вгляделся в лицо юноши, вновь уловив отголоски его мыслей. – Я пытаюсь помочь Вам. Я понимаю, что это жестоко, но с того дня, как Ваша девушка сделала Вас вампиром, Вы против воли стали убийцей, mon cher. И для того, чтобы потом Вы не чувствовали угрызений совести из-за того, что убили кого-то в момент Жажды... Кого-то, кто этого не заслуживал... Так вот, именно для того, чтобы потом Вам было легче, Вы должны пересилить себя, Джерри. Пересилить так, чтобы потом Вам стало легче. Любые спортсмены расскажут Вам, что для достойного выступления на соревнованиях они тренируются в более жестких условиях, нежели те, в которых им предстоит выступать... Ведь поймите: пакеты из-под томатного сока – это не выход!
Сейчас он смотрелся не просто бледным, усталым вампиром. Лицо Феликса выражало искреннюю заинтересованность, волнение. На мгновение создалось обманчивое впечатление, что это говорит подросток-идеалист с зашкаливающими максимализмом и чувством справедливости. Но уже через секунду внезапная вспышка человечности уступила место будничному внешнему равнодушию.
Даже при жизни Таллента нельзя было назвать холодным: он всегда искренне сопереживал, он показывать свои чувства не считал нужным. Ему было гораздо легче о них написать, но писать самому себе вампир считал делом неблагодарным, а потому все эмоции Феликса оставались скрыты для всех.

26

Джерри слушал молча, глядя, как растекается багровая лужа под его руками. Таллент был прав. Теперь он должен был стать убийцей. И довольствуясь одними лишь пакетами из-под сока, в самом деле, долго не проживёшь.
Вся злость постепенно уходила, словно кто-то открыл краник на его затылке и через него вытекало раздражение. В душе, равно как и в мыслях, оставалась только какая-то пустота, переходящая в холодное пугающее равнодушие.
Уже без всякой дрожи, Джерольд, сидя возле белых бёдер, довольно быстро расправился с ногами охотника, не забыв перерубить их в области колен, потом переместился к плечам, отрезая руки.
Вся футболка была заляпана, джинсы тоже. Руки по локоть в крови. И, когда Кейн наконец закончил свою «морговую» работу, он поднялся, принявшись собирать куски плоти в пакет, предварительно заматывая их в ткань одежды. Почему он делал последнее - он и сам сказать не мог. Должно быть, это как-то невзначай внушил ему Феликс, сделав это незаметно, на уровне подсознания.

- Почему вампиры не используют свою силу во благо людям? - спрашивал Джерри, как можно туже завязывая узлы мешков. Обращался он даже не столько к мистеру Талленту, а сколько к себе самому. - Ведь столько в мире различной погани, насильников, маньяков... Нам дана сила, которая и не снилась смертному. Почему мы не охотимся на них? Почему у них жизнь не забираем? Я не думаю, что Вы станете выслеживать кого-то специально. Вы ведь просто перехватите, а потом просто возьмёте и убьёте. И выберете того, кто будет Вам симпатичен. У Вас ведь большие возможности, какой смысл лишний раз заморачиваться. Так ведь? Я прав?
Он выпрямился, скрестив руки у себя на груди и вновь взглянув на главу клана. От проснувшегося откуда ни возьмись в его душе бунтаря Джерольду становилось жутко, потому что он попросту не знал, как его усмирить. Как бы ему сейчас хотелось снова почувствовать биение сердца внутри себя! Оно бы клокотало, оно бы ударяло барабаном по вискам, застилало бы глаза безрассудной храбростью, которая была столь неуместна сейчас. Несколько быстрых движений - и вот уже Джерри лежит рядом с этими мешками, готовый постичь похожую учесть. Но почему-то ему в данный момент было наплевать даже на это.

- Почему он убивал вампиров, мистер Таллент? - Кейн немного наклонил голову набок, сощурив глаза, - Он ведь тоже вампир. Почему он делал это? Вы сказали, что не можете сейчас точно объяснить. Но я, кажется, могу. От него исходит трупный запах, потому что кровь давно не обновлялась, верно? От Вашей руки так не пахнет. Он не убивал людей ради своей прихоти. Он терпел. А Вы учите обратному.
Джерри замолчал, опустив голову и уставившись в пол. Жить только ради самого себя... И это то, что готовила ему Аманда? Нет, чепуха. Она хотела, чтобы они жили друг для друга, чтобы никогда не осознавать, что жизнь их бессмысленна. И сейчас, высказав всё это Феликсу, Джерольд вдруг почувствовал что-то вроде жалости к древнему вампиру. Тот жил уже слишком долго, заботился о членах клана, как о своих детях. Но всё же это не были его дети. Так как можно полюбить кого-то, привязаться к кому-то, когда твоё сердце уже давно высохло, почернело? Хотя, быть может, оно и не высохло вовсе?
Кейн пообещал верить. И он будет верить. Быть может, слишком быстро, но он уже сделал свой выбор. Он пойдёт за Таллентом до конца. Но сущность самого Феликса по-прежнему оставалась для него загадкой. Это обещание было сродни прыжку в омут.

27

Феликс не двинулся с места, он просто стоял и смотрел на мальчишку за работой. Казалось, вампиру было совершенно плевать, что происходит вокруг него, однако Таллент размышлял. Он ушел в задумчивость настолько, что перестал отвлекаться даже на колющую боль в руке, однако полностью уйти от реальности Феликс вовсе и не собирался, он прекрасно слышал все рассуждения Джерри, но вовсе не искал ответ. Вампир знал ответы, похожие вопросы он слышал не раз, но вот откуда берутся эти идеализированные сказки в людских мыслях, Таллент представить не мог. Но очень хотел.
Ведь с самого начала, тогда, наутро, едва до Феликса дошло, что он больше не человек, до его сознания достучалось и понимание того, как ему дальше жить. Никаких сказок и никаких идеалов. Никаких сантиментов. Однако отвечать так грубо вампир не собирался, он лишь усмехнулся и открыто, без масок и игры, посмотрел в глаза Джерольду.
- Хорошо, давайте будем рассуждать здраво. Буквально десять лет назад ученые поставили эксперимент, в ходе которого совершено съедобную и отлично приготовленную пищу предварительно безвредными пищевыми красителями делали кислотно-зеленой или же ярко-синей, а после этого уже подавали людям. Несмотря на отличный запах, ни один испытуемый не решился попробовать совершенно обычное для его рациона блюда неординарного оттенка. надеюсь, Вы понимаете, к чему я это сказал, mon cher? - вампир оттянул уголок рта, чуть скривившись, но все-таки сдвинулся с места. В мгновение ока он оказался возле одного из черных пакетов и поднял его здоровой рукой, проверяя на вес и прочность: оставлять части трупа недалеко от дома было небезопасно, потому следовало убедиться, что пакеты выдержат дальние переноски.
- Так вот... - несколько рассеянно заметил Таллент, но быстро вернулся к теме. - Вы совершенно правы: он нашего охотника пахнет хуже, чем от всего кладбища Père Lachaise, однако никого из клана нельзя обвинить в беспечности по отношению к выбору жертв. Вопрос в другом: стали бы Вы пить кровь того, кто Вам настолько же чужд и неприятен, как среднестатистическому американцу синяя цветная капуста? - Феликс на пробу взял еще один пакет, на этот раз ухватившись за узел больной рукой, но, чуть поморщившись, решил этого не делать. Риск слишком долгих передвижений из-за недостаточной маневренности кисти вампира нисколько не радовал. Таллент собирался уже идти, ему безумно хотелось расправиться со всем этим бредом поскорее, но он поставил пакет обратно на ковер, подошел к мальчишке и положил все еще заживающую руку ему на голову.
- Поймите, что бы мы ни делали, мы вынуждены убивать. И обществу совершенно все равно, кого мы убьем. Но я не собираюсь говорить, насколько люди могут быть плохими, и что каждый из них заслуживает возмездия. Это вопросы морали, к которой я имею весьма посредственное отношение. Возмездие – дело рук высших сил, к которым мы не причастны. За всю свою жизнь я не видел ни одного доказательства существования Высшего Суда. И потому я не имею права судить даже маньяков. В мире сейчас шесть миллиардов людей, которым все равно, кто умрет завтра и от чьей руки. Им неинтересно, кто убьет красивую девушку: маньяк или вампир. А нам не все равно, mon cher... Каково было бы Вам ощущать, что место Вашей собственной крови занимает кровь безумца и убийцы? Что он теперь – Ваша часть?.. – в голосе вампира мелькнула горечь. Он сделал небольшую паузу, после чего вновь заговорил. - Но все же, вопреки общепринятому идеализированному мнению, мы лучше маньяков: мы убиваем не ради забавы, мы убиваем, чтобы жить. И кровь тех, кто нам искренне нравится, способна служить во благо гораздо дольше, чем кровь безразличных нам людей... Увы, это элементарная психология... Я понимаю, что это трудно, но, увы, дела обстоят именно так, Джерри, - Феликс ласково провел пальцами по щеке юноши и улыбнулся. - А теперь давайте покончим с самой неприятной частью сегодняшнего утра.
С этими словами Таллент кинул косой взгляд на черные непроницаемые мешки. На ковре кроме крови больше не осталось никаких следов охотника. Разве что запачканные ножи и погром, но устранить их Феликс еще успеет. Главное – не оставлять квартиру надолго без присмотра, а значит, управиться надо было быстро. Но тут вампир вновь посмотрел на юношу, словно громом пораженный:
- Mon cher, сначала мне придется отправить Вас в душ. Да и в такой одежде Вы не можете появиться на улице, ее проще выкинуть с остальным мусором, – под "остальным мусором" Таллент подразумевал не только расчлененный труп, но так же и стекла и деревяшки, оставшиеся от его прихожей. Но убрать их он вполне мог самостоятельно, когда Джерри все-таки пойдет в душ, рука Феликса уже практически восстановилась. По крайней мере, сжимать и разжимать ладонь было уже практически не больно.
Проблем постепенно становилось все меньше, это с одной стороны радовало Таллента, как главу клана, а с другой – расстраивало, как отдельно взятое существо. Вампир отлично понимал, что как только он разберется со всеми видимыми проблемами и останется один, его настигнут его собственные, внутренние переживания, чего Феликс, несомненно, страшился. Правда, половину сегодняшнего дня ему скучать точно не придется. А о дальнейшем Таллент старался не думать.

отыгрыш остановлен

Отредактировано Felix (2009-09-01 20:34:21)

28

>>>Жилой район, внутренний дворик.

Как и ожидалось, трое коренастых мужчин в фирменных комбинезонах уже установили входную дверь. Замки, разумеется, никто не менял - дубликаты остались в компании с установки дверей и за щедрый аванс были заранее установлены. А потому довольный собой Феликс вытащил свободной рукой ключи и открыл входную дверь. Тащить девушку на второй этаж не хотелось, тем более, что там все еще была небольшая бригада, трудившаяся над дверью в покои самого вампира, но, увы! Проскочить незаметно не получилось, тут же один из рабочих, сверкая типично американской улыбкой от уха до уха, обернулся и гаркнул со второго этажа:
- О, шеф! Принимай работу, первую дверь сделали! - но улыбка его тут же весьма карикатурно увяла, и мужчина несколько удивленно кивнул на бродяжку, которую Таллент даже не успел отпустить. - Это кто?
- Не совсем уместный вопрос, - с некоторой долей цинизма заметил Феликс. Его несколько раздражала фамильярность, хамоватость и неотесанность мужчины. Но вампир, чуть погодя, смягчился: в конце концов, эти люди делали за пару часов то, на что бы ушло пару дней. - Это какая-то бродяжка, ей стало плохо посреди пустынной улицы, не мог же я ее бросить. Отмою, выдам одежду, накормлю и дам денег. Все лучше, чем она будет распугивать людей и сама заболеет.
- Это ты здорово придумал, шеф! - уважительно кивнул мужчина и повернулся к своим подчиненным. - Так, парни, расступились, шефу надо сделать доброе дело! - с долей энтузиазма провозгласил он.
Таллент кивнул с легкой улыбкой и проследовал по лестнице на второй этаж, где возле двери трое мужчин со своеобразным шутливым уважением распахнули перед ним почти установленную дверь и отдали честь.
Оказавшись внутри, Феликс немедленно, не думая даже о том, чтобы раздеться, понес свою ношу в ванную, пожалев лишь о том, что отпустил Джерольда - сейчас бы его помощь не помешала. Но все же вампир здраво рассудил, что все действия лучше было произвести, пока бродяжка находилась в отключке, в противном случае, кто знает, какую реакцию она выдаст.
Уже в ванной он скинул пальто, закатал рукава рубашки и надел чистые хирургические перчатки. После чего Таллент принялся наполнять ванную, сам взял из аптечки ножницы и разрезал одежды. Как он и рассчитывал увидеть, перед ним была изнеможденная девушка. Возможно, не будь она вампиром, Феликс ничего бы и не сделал, но в подобной ситуации ему было интересно, как при чтении книги: так хочется перелиснуть страницу поскорее и узнать, что будет дальше. Может быть, конец этой повести наконец прояснит причины и мотивы поступков, которые неясны герою с самого начала?
Вампир придирчиво осмотрел длинные грязные когти и спутанные волосы. Что поделать, ужас и катастрофа, но нужно было выкручиваться. Из-за голода девушка была еще холоднее, чем он сам, что несколько настораживало, если не пугало. И все же осторожно вампир положил тело в ванную, здраво рассудив, что перед тем как начать оттирать слой грязи, его лучше размягчить.
Сам же Таллент неспешно двинулся в спальню, достав из шкафа несколько чистых полотенец и одежду. В отличие от Джерри с девушки точно бы упали и запасные джинсы и мужские футболки неопределенного размера, а потому Феликс только чудом раскопал единственную рубашку, которую было не жалко: черную, хлопковую, с короткими рукавами. К ней добавились самые узкие из найденных джинсов, коих и было-то всего три пары. Более-менее довольный такой расстановкой сил, вампир вернулся в ванную, где принялся оттирать тело девушки, все еще дивясь тому, насколько же она ослабла, и насколько был сильным его удар. Тем не менее, лучше уж так. Спокойнее.
Слой грязи был немилосердно истреблен, волосы промыты на четыре раза дорогим шампунем и расчесаны, ногти сначала обрезаны секатором для ногтей, а потом спилены пилкой, тело насухо вытерто (про себя Таллент отметил, что все четыре полотенца теперь придется выкинуть), а девушка одета и погружена на диван. После чего Феликс с чистой совестью удалился отмывать ванную - ему самому не мешало бы принять душ

29

>>>Жилой район, внутренний дворик.

Когда создание, превратившееся из добычи в охотника, приложило её чем-то весомым по голове, Изабелла отключилась и потеряла счёт времени. Сколько его прошло? Час? Два? Больше?
Тихий хрип огласил возвращение сознания вампирши в её полупустую голову. Изабелла потянулась и приоткрыла глаза. Высокий вампир ( человек? демон? оборотень?) пропал из виду и ей ничто не мешало оглядеться. Девушка сразу же принюхалась. Пахнет...пахнет кровью. Опять. Гул голосов лишь подтвердил её догадку. Там, сверху, люди. "Люди = еда" - многовековая установка в сознании сработала и на сей раз.
Изи встала и на подгибающихся ногах побрела навстречу голосам. Голова гудела, а тело странным образом перестало зудеть. Она дотронулась до руки. Когти пропали, сама кожа приятно чем-то пахла, а одежда модифицировалась во что-то новое, но чистое и приятное телу. До Изи и не дошло, что она в доме, а напавший мужчина привёл её в порядок.
Но размышлять о изменениях не было времени. Её ждал пир. Тяжесть шагов заставляла ступеньки поскрипывать, выдавая её приближение. Вопреки всему, группа из трёх мужчин не завопила и не убежала при её приближении. Наоборот они были весьма дружелюбны. - Оооо, а вот и бывшая бродяжка. Какая красавица оказалась. Как тебя зовут? - наперебой заговорили они. Изабелла вытянулась в струну и зашипела. - Эй-эй ! Ты чего? Мы не сделаем тебе ничего плохого ! - в глазах мужчин вспыхнуло удивление.
Охотиться надо быстро. Этому научила её жизнь. Изабелла прыгнула и практически в тот же миг двое строителей рухнули как подкошенные, а третий ринулся бежать. Но далеко он не ушёл - Изабелла прыгнула на него и укусила в спину в районе ключицы. Мужчина с громким воплем рухнул и, скатившись с лестницы, замер. Бормотание, прерываемое стонами и тихой руганью лишь ещё больше завело вампиршу.
Все трое оказались в её полной власти. Схема проста: когда ты охотишься на группу ты, разумеется, не сможешь выпить всех сразу. Убивать несколько жертв тоже можно, но холодная кровь не такая вкусная, да плюс велика вероятность, что один или двое всё же убегут. И могут, заручившись поддержкой других людей, устроить облаву (память Изабеллы захлестнули обрывки мыслей из прошлого). Поэтому рациональнее просто покалечить людей, лишив их возможности уйти. Вот так и сейчас. Двое лежали на втором этаже с прокушенными бёдрами, а третий валялся где-то у начала лестницы.
Изабелла затравленно...улыбнулась. Вот он, долгожданный рай ! Какой хороший город, она так недавно здесь, а уже так повезло. Медленно она приблизилась к первому мужчине и радостно впилась ему в шею. В глазах второй жертвы блеснул не то что страх, а первобытный ужас. Как бы ни кичились люди своими знаниями, а всё "противоестественное" и "потустороннее" до сих пор заставляет их дрожать.
Минут через 10 с обедом было покончено. Кожа Изабеллы разгладилась и приобрела легкий румянец. Даже осанка выправилась. Девушка с сожалением пнула тело одного рабочего и вдруг, вспомнив былую привычку, начала шарить по их карманам. Интересных для неё предметов было мало. Какие-то бумажки, сантиметры, непонятные пластиковые устройства. Одно из них внезапно зазвонило и вампирша, испугавшись, швырнула его в стену. Назойливые звуки звонка стихли. Собрав в кучу на полу свои находки, Изабелла села и стала их рассматривать. Бумажки, карандаши и сантиметры были выброшены в тот же миг, а вот какие-то кожаные штуки, в которых были немного иные бумажки и какие-то неизвестные пластиковые прямоугольники, Изабелле приглянулись. Ещё два электронных устройства, похожих на то, которое она недавно разбила, тоже удостоились места в кучке.
Девушка так и сидела, играясь со своей находкой, пока не услышала хлопок двери и легкие, совсем нечеловеческие шаги. Вампирша собрала свою добычу и зажалась в углу.

30

Несмотря на то, что в ванную вампир зашел довольно уверенно, он вновь испытал легкий ступор, когда разделся и встал под струи душа. Ощущение внутренней борьбы душили Феликса, но сделать с этим он ничего не мог. Объяснить себе, что прошлое кончено, уничтожив его следы, он мог, но вот объяснить иначе, что не стоит цепляться за это самое прошлое, как за химеру? Как? - Таллент не знал, а думать сейчас, строить долгие логические цепочки, ему не хотелось. А потому, скрепя сердце, он постарался максимально педантично уничтожить с себя чужой вкус и чужой запах. Это заняло довольно долгое время, а потому лишь через полчаса Феликс вышел из ванной, рассеянно проводя руками по мокрым волосам. Наконец-то он в полной мере ощутил приближение утра. На секунду ему даже показалось, что все просто расчудесно: сейчас он пойдет на кухню, сделает себе кофе и устроится в кресле с сигаретой и чашкой кофе смотреть немое кино.
Потом его все-таки смутила странная ненормальная тишина: никого не было слышно, даже строителей. Дверь уже была установлена, что, несомненно, не могло не радовать, но эта подозрительная затянувшаяся пауза... Нет, они не могли уйти без денег, тут что-то другое. Повинуясь интуиции, вампир открыл дверь, и взгляд его тут же уперся в растерзанное на лестнице тело, от которого, словно от огня, шла теплая еще живая энергия.
"Судя по всему, с момента смерти человека прошло совсем немного, минут десять," - решил Таллент и тут же заметил цвет одежды - это был один из строителей. Не сказать, чтобы вампира можно было шокировать трупом, но Феликс был несколько удивлен, и именно потому поспешил спуститься вниз, где на полу его ждали еще два искореженных трупа, так сладко пахнущих кровью. Чертов голод! Как бы ему хотелось сейчас припасть на колени и выпить кого-нибудь до самого дна, как обычный сосуд. Но Таллент даже издалека понял, что ему уже нечего ловить, тем более, что ни один из мужчин не был в его вкусе. А потому он принялся глазами искать виновницу всего этого, которая обнаружилась не сразу: вампирша очень умело спряталась в углу, окружив себя кучей чужих денег и кредиток. Из этого, а так же из того, что сантиметры и рабочие принадлежности девушка выкинула, Феликс сделал вывод, что она, возможно, не так и безумна, как он опасался. Это несколько обнадежило. Но трупы...
Трупы твоих выпитых мужчин выходили за рамки любой логической цепочки, которую мог выстроить вампир. Ему было безумно стыдно перед самим собой, но Таллент банально растерялся.
"Подумать только!" - съехидничал мозг. "- Глава клана, взрослый мужик, а ведешь себя как дите малое, ей-богу."
Привычно Феликс отмахнулся от этого замечания, но что делать, он решительно не понимал. А потому вампир сделал пару шагов в сторону девушки, переступая через трупы, и чуть покачал головой.
- Вот это да!.. Ma chère, Вы меня удивили, - только сейчас Таллент пригляделся к девушке и заметил, что она была довольно красива. Сейчас, когда ее тело и лицо не были иссушены голодом, эта девушка выглядела как эталон элегантности, и даже чуть длинноватые вещи Феликса смотрелись на ней, как королевская мантия. Возможно, вампир несколько идеализировал, но в целом облик того странного создания, которое сидело сейчас перед ним резко отличался от того, что он увидел на улице менее часа назад. Это заставило Таллента вспомнить то животный ужас, который он испытал, поняв, что перед ним. Сейчас от этого чувства не осталось и следа, но интерес все продолжал нарастать. Очень хотелось выяснить от девушки все, что она знает, но для начало следовало добиться хотя бы простого контакта. Машинально, не отдавая себе отчета, Феликс потянулся вперед рукой, почти коснувшись вампирши.

Отредактировано Felix (2009-09-26 13:44:53)


Вы здесь » Bloody Night » Французский квартал » 820 Dumaine St.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC