Bloody Night

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bloody Night » Французский квартал » 820 Dumaine St.


820 Dumaine St.

Сообщений 31 страница 38 из 38

31

Изабелла так бы и забавлялась новоприобретёнными побрякушками, если бы её спаситель не сделал одной ошибки.
Он. Протянул. К. Ней. Руку.
Идиот... Миг - и в воздухе раздался стук клацнувших зубов. Кисть руки повисла на тонюсеньком лоскутке кожи, а потом, окончательно определившись со своей дальнейшей судьбой, шлёпнулась на пол. Изабелла подняла голову на мужчину и робко приподняла уголки губ.
"Не касайся меня" - вот что говорил весь её вид. Тактильный контакт для девушки был, можно сказать, своего рода прелюдией к сексу - а такого допускать нельзя. Что ни говори, духом она зависла где-то там, в давно минувшем XVII веке. Ведь тогда даже оголённая лодыжка считалась уже бесстыдной наготой. А уж про прикосновения и говорить ничего не стоит. Да, низшие слои охотно совокуплялись где попало и с кем попало, но Изи не принадлежала к ним - раз, да и воспитали её иначе - два. Её готовили не к хаотичному воспроизведению бесполезных и тупых детей от вонючих и грязных деревенских мужиков, а к совсем иной, такой же бесполезной, но более достойной жизни. Но увы... мы лишь предполагаем. Располагает же кто-то иной...
Изабелла тряхнула головой и ещё более робко ткнула пальчиком в кисть, лежащую на полу. Кровь потихоньку вытекала из неё, а кость забавно розовела внутри. Изи отодвинулась от мужчины, из руки которого слабым фонтанчиком била густая багровая кровь (пачкаться вампирше почему-то не захотелось), и взяла кисть в руки. Понюхала её, кусанула палец, коснулась холодной кожи губами и..засмеялась. Хрипло, тихо, но весьма и весьма радостно. Изабелла взяла кисть двумя пальчиками и стала играться с новоприобретённой забавой, одновременно зорко следя за тем, чтобы мужчина не уволок предыдущие её игрушки. Мужчина как-то странно себя вёл, и лишь пару минут спустя Изабелла поняла, что вампир может быть не очень доволен тем фактом, что ему откусили кисть. Но ведь он сам виноват.
Изабелла вновь подняла глаза на мужчину и склонила голову. Что он сделает с ней? Ударит? Убьёт? Выкинет прочь?

32

В жесте не было ничего предосудительного, не было ни малейшего намека даже на недоброжелательность. Однако вампирша решила иначе... И, к сожалению, ее мнение в данной ситуации оказалось гораздо, гораздо важнее.
Минуту Феликс, словно в замедленной съемке с широкой и откровенно больной улыбкой наблюдал, как его собственная кисть шлепается с влажным звуком об пол. Как она оставляет пятно на паркете, как медленно вытекает его собственная кровь, смешанная с кровью его жертв. На мгновение вампир подумал, а смог бы он сейчас определить, где чья кровь, но, судя по всему, такое счастье было невозможным. Это все равно, что копаться в грязном белье, или, еще того хуже, в мусоре. Хотя Таллент прекрасно понимал, что практически этим он и занимался менее часа назад, когда отмывал бывшую бродяжку.
А на полу продолжала лежать все еще кровоточащая кисть... На которую Феликс смотрел с неким болезненным подобием благоговения.
"Здоровую!" - взвыл мозг. - "Здоровую кисть отхапала! Вот рыжая бестия?! Ну кого ты припер в дом, а? Ну что это вообще такое!.. Идиот, не могу прямо. Хоть сейчас капитулируй!"
Ему было больно. Да, безумно больно. Так сильно, наверное, как не было несколько часов назад, когда вампир обрабатывал рану кислотой. Но сказать, чтобы ему было неприятно... Нет, это маловероятно. Но признаться себе, что ему понравилось, Таллент не мог, несмотря на то, что его пробрал холодный пол, и бросило в дрожь в тот самый момент, когда он попытался согнуть "обезглавленную" руку в локте. С каким-то полудетским восторгом ребенка, тыкающего палкой в труп, Феликс рассматривал собственную кисть издалека, не особо желая приближаться к незнакомке. Дело было отнюдь не в страхе за свою жизнь - вампир опасался вновь почувствовать это приятное ему, ни с чем несравнимое по силе ощущение боли. До звона в ушах...
Внезапно он рассмеялся. Громко, почти истерично.
- Вот черт! Я теперь сутки - двое из дома не вылезу! И все из-за падали, которая даже слов-то не понимает.
Из его глаз едва не выступили слезы. Смеха и сожаления. Смеха - из-за своего идиотизма. А сожаления...
Сейчас внутри Таллента рушился большой песочный замок, который оставлял за собой последнюю надежду на грядущее счастье в лице завтрака-обеда-ужина, работы и Аша... Хотя, на последнее он почти и не надеялся. Но где-то в глубине души Феликсу хотелось верить, что он сможет приложить усилие и найти...
И сейчас эта призрачная надежда рушилась. Медленно, но так уверенно. И так страшно.
А он стоит и смеется... Смеется, как идиот. Хотя, не плакать ведь? Кисть отрастет обратно, он снова выйдет на охоту. А пока... А пока нужно выпить. - Хотя бы кофе. Покурить. - Хотя бы табак. И попытаться уснуть. - Хотя бы в кресле. Чтобы хоть как-то отвлечься...
"Беда не приходит одна," - вспомнилась ему житейская мудрость, которая была чертовски права. - "Именно так..." - мысленно кивнул ей и самому себе вампир. Лечить руку ему совершенно не хотелось - из отрезанного запястья даже кровь уже не шла. Надевать перчатку не на что, а с этой пусть играется рыжая. Пусть заберет вместе с рукой. Пусть подавится.
Отвернувшись, чуть сгорбленный, отсмеявшийся Таллент пересек комнату, сжимая одной рукой покалеченное запястье, вернулся к лестнице, поднялся по ней и, не запирая дверь, оказался в своей квартире, на своей территории. Это немного успокоило.
Внезапно до Феликса дошло: вчера его соседи уехали в отпуск, куда-то на север.
"Точно, в Канаду!" – осенило его. – "И они оставили номер телефона..."
Через две минуты перерывания одной рукой квартиры, заветная бумажка с названием отеля, его телефоном и номером комнаты была найдена, а потому вампир позвонил в отель. Трубку сняла девушка с ресепшена. Поразительно вежливая и милая, судя по голосу.
- Добрый день, отель ****. Валери, я Вас слушаю.
- День добрый, могу ли я поговорить с комнатой номер сто двенадцать?
- Сто двенадцать? Одну минуту... Простите, их сейчас нет. Могу ли я что-нибудь передать?
- Да, Валери, не могли бы Вы передать, что звонил господин Таллент и просил передать, что с их домом проблемы, придется делать капитальный ремонт. А потому вряд ли они смогут у него жить в дальнейшем. А раз их вещей в доме не осталось, то он просит по возвращению передать их новые координаты для отправки реквизитов и неустойки.
Судя по скрипу карандаша, девушка все записала. Быстро и четко, что невероятно понравилось.
- Что-нибудь еще?
- Нет, благодарю. До свидания.
- До свидания.
Он повесил трубку первым. После этого уже спокойный Таллент отправился на кухню, где по-быстрому сварил себе кофе – черный, без сахара. Идти куда-то не было сил, а потому он присел за барной стойкой, отделявшей кухню от гостиной. Феликс закурил, пододвинул к себе с другого края пепельницу, сделал большой глоток и затяжку, прикрыл глаза и замер.

Отредактировано Felix (2009-09-28 17:46:49)

33

Изабелла, вздохнув, проводила мужчину взглядом. Играться ей надоело, есть не хотелось и вампирша стала судорожно соображать, чем себя занять. Она уставилась в одну точку и просидела так около пяти минут. Потом встала, собрала кожаные прямоугольники (пищащие штуки девушке надоели, да она так и не сообразила для чего они вообще нужны), для красоты положила отгрызенную кисть сверху и выпрямилась. Слабый, сладковатый запах подсказывал ей, что вампир, который постепенно начинал позиционироваться не как жертва, а как спаситель (хозяин, мастер, да как ни назови), направился в сторону комнаты, где пахло чем-то терпким и смутно знакомым ей.
По пути из гостиной в кухню, Изабелла заметила краем глаза книги. Да-да, это точно были книги. Несколько штук, лежащих около дивана, совсем не похожие на книги времен её жизни, но всё же... Непонятная радость обуяла вампиршу, заставила её мозг лихорадочно пытаться вспомнить что-то из её жизни или хотя бы начать понимать, что творится вокруг. Память видимо решила, что хватит с Изабеллы безумия и пора восстанавливать свои права. Но увы, она пока была слаба - безумие упорно не сдавало своих позиций. Изи осознала, что у неё открыт рот и она жадно вглядывается в корешки книг, пытаясь хоть что-то понять. Захлопнув рот, она взяла верхнюю книжку и сгребла в охапку. Теперь она держала в руках: книгу, три кошелька и кисть руки, похожую на произведение некоего авангардного искусства.
Аккуратно придерживая это всё подбородком, вампирша скромно показалась в дверях кухни. Но практически в тот же миг скромность отступила и Изабелла бодро подошла к мужчине и положила свои находки на стойку перед ним. Она хотела сесть напротив него, но сразу стул не нашла. Немного погодя сии произведения мебельной индустрии обнаружились вокруг стола и девушка, пыхтя не то от натуги, не то от гордости за себя, подтащила один к барной стойке. Подтащила - и уселась рядом, сияющая как начищенная сковородка. Она принялась разбираться в кошельках, извлекла оттуда деньги и кредитки, а всё остальное, не представляющее для неё никакой финансовой ценности, отложила в сторону. Внимательно всматриваясь в номинал купюр, вампирша разделила награбленное (около 60 долларов) на две кучки и одну протянула мужчине. Весь её вид говорил о двух вещах: о бескрайней дурости и остатках воспитания, не позволявших ей оставить всё себе. Ведь она в его доме, съела предположительно его людей, да и руку ещё откусила. Ну ладно, с рукой он сам провинился. Кисть, которая уже была холоднее льда, она тоже подтолкнула к её бывшему обладателю.
Вдруг её внимание привлекла чашка с чёрной жидкостью и дымящаяся бумажка в руках вампира. Девушка нахмурилась, смутно понимая, что она имела уже дело с чем-то подобным. Чёрную жидкость она вроде бы как пробовала, а вот бумажка....бумажка тоже вроде бы была, но иная, коричневая. И пахла она сильнее. Изабелла протянула руку, жестами требуя, чтобы вампир и ей дал кружку и бумажку. Ей нужно было попробовать и рискнуть что-то вспомнить. Срочно.

34

Первая почти докуренная сигарета и для симметрии в природе практически нетронутая чашка кофе. Недосягаемая исключительно от удивления. Не успел Таллент что-либо еще предпринять, как вампирша уже показалась перед ним, какая-то утопично довольная, гордая и нереальная. Наблюдая за ней с неким интересом, Феликс вдруг с удовольствием и интересом юного натуралиста отметил, что девушка понимает, что такое деньги. Что она взяла себе книгу. Правда, умеет ли девушка читать, он не знал, но факт оставался фактом: рыжая была не совсем оторвана от общества. Она понимала значение этих вещей.
Сейчас, когда она была сыта и чиста, Таллент смог, наконец, разглядеть ее в деталях, при чем, не только во внешних. Стали более-менее понятны возраст и силы. В конце концов, подловить на реакции Феликса удавалось крайне редко, но не ей.
"Хмм... А было бы полезно иметь такого союзника. По крайней мере, лучше, чем такого врага..." – мысленно отметил про себя вампир. До сих пор все это лишь слегка забавляло его, но вот попытка поделиться "добычей" его откровенно удивила и рассмешила. Какая-то невесомая легкость и непосредственность в поступках этой особы не оставляла никакой возможности злиться или обижаться. Напротив, негромкий смех Таллента огласил всю квартиру: акустика в старых домах была великолепной, хоть с рок-группой репетируй.
Все еще не уверенный в том, что девушка понимает слова, вампир мгновенно соскочил с барного табурета и низко поклонился, прижав еще существующую ладонь к сердцу. Международный жест, означающий "спасибо". После чего он несколько раз покачал головой из стороны в сторону. Международный жест, означающий отказ. Феликс медленным и осторожным движением пододвинул кучку обратно к вампирше, после чего вновь уселся на место, сделав небольшой глоток обжигающе горячего кофе. Подтолкнутая кисть тоже оказалась в поле зрения, мгновенно, словно на уровне импульсов, напомнив своему обладателю, что ему действительно было больно до сих пор. За годы практики Таллент научился терпеть боль, научился ей наслаждаться - на каком-то чувственном, одному ему понятном уровне, но только когда речь шла о резкой вспышке боли. А ноющая боль заживающей раны ему не нравилась вовсе. Тем более, учитывая тот факт, что сейчас у него медленно, меньше, чем по миллиметру, отрастали кости.
Вампир внимательно ловил каждый жест рыжеволосой девушки, чуть сощурив глаза, просчитывая варианты. В принципе, просьба выдать чашку кофе и сигарету тоже не нуждалась в переводе. И все же, Феликсу было безумно интересно, чем она руководствовалась. Что определяло ее просьбу?.. Пока Таллент не мог определить. Исключительно в порядке эксперимента он попробовал достучаться до ее создания:
"Ma chère, и зачем Вы откусили мне руку?" - в прочем, вампир практически не надеялся на успех. Но не опробовать все возможности он просто не имел права, а потому просто обязан был спросить. Попробовать.
Феликс вновь поднялся с табурета и вернулся к плите. На его счастье в турке все еще оставался довольно горячий кофе, а значит, ему не нужно было варить его заново. Он всегда делал его слишком много, и впервые эта привычка ему хоть в чем-то помогла. Вампир отыскал чистую чашку - по счастью, это было нетрудно, налил кофе через бумажный фильтр и поставил чашку на стойку перед своей "гостьей". Через пару мгновений перед ней появились еще и небольшой пакетик сливок, которые мертвым грузом лежали в холодильнике не распакованными, чайная ложечка и сахарница. После чего Таллент вновь сел и демонстративно медленно вытащил из пачки сигарету, зажал ее губами, открыл спички, отломил одну, чиркнул ею и прислонил к концу сигареты, втягивая воздух. Затем вампир повернулся к девушке, с улыбкой протягивая ей и пачку, и книжечку спичек.

35

Изабелла посмотрела на вампира, потом на чашку кофе и опять на вампира. Наклонилась и понюхала кофе, тронула пальчиком сахар и взяла в руки чашку. Осторожно отпила, но напиток был горьким и ей не понравился. Девушка добавила сахара, кое как размешала, а сливки по не знанию выпила так. Но самое интересное поджидало её позже - ей предстояло закурить. Неумело она взяла сигарету и поднесла к ней зажигалку. Дым не пошёл и Изи рефлекторно вспомнила, что надо курить иначе.
Секунд через 10 попытка увенчалась успехом и вампирша, довольная своими успехами, уселась поудобнее. Но вскоре столбик пепла надо было куда-то стряхнуть и девушка, не задумываясь стряхнула его себе под ноги, не заморачиваясь по поводу наличия пепельницы. Кофе и сигареты ей понравились, осталось только ещё разобраться с книжкой. Изабелла открыла её, но поняла, что что-то не так. "Иначе", - шепнул её внутренний голос. Эх, если бы этот голос говорил не так кратко, то, может быть, многое было бы понятнее. Вампирша шумно вздохнула и перевернула книжку с головы на ноги. Буквы цепляли взгляд и заставляли девушку судорожно морщить лоб в попытках хоть что-то сообразить.
Так прошло несколько минут. Она полистала книжку, поняла, что всё пока что бесполезно. Мило улыбнувшись мужчине, она протянула ему окурок сигареты и пустую чашку. Потом всем своим видом, тыча в книжку и размахивая руками, Изабелла пыталась объяснить вампиру, что хочет узнать, где ещё есть книги. И желательно с картинками.

36

Феликс внимательно наблюдал за действиями девушки. Очень внимательно, позабыв о своей "типично-американской вежливой улыбке". На мгновение он почувствовал себя героем "Нейроманта" или Джонни-Мнемоником. То же болезненное восприятие реальности в односложных, разорванных предложениях, та же прекрасная и опасная девушка рядом, от которой не знаешь, чего и ждать. В голове так и бились птицами в клетке невысказанные мысли, но говорить сейчас было бы бесполезно.
"Она посмотрела на неживой объект, потом на немертвый. И вновь на неживой. Словно интересуясь на некоем невербальном уровне, что я сделал. Будто бы я сделал все не так, как она хотела. И все же она выпила кофе. И размешала сахар ложкой. И даже закурила. Вполне самостоятельно..." - такие несвязные мысли жанра "киберпанк" наполняли голову вампира, словно газ - воздушные шарики.
"Лишь бы не взлетела," - кисло добавил мозг, но на этом словесная перепалка "внутри себя" была исчерпана. Таллент вновь переключился в режим наблюдения, интерес его не угасал, а напротив, становился все гуще и чернее. Почти как кофейное варево в чашке. Феликс, наконец, взял ее в руки, сделал большой глоток, а потом вновь затянулся.
"Прямо, "классическая героиня киберпанка"," - усмехнулся вампир, вспомнив неведомо где прочитанную цитату Уильяма Гибсона. Сейчас именно его мировоззрением отлично описывалась вся картина. Но Таллент был слишком трезв и слишком устал, чтобы думать об этом. Равно как и о том, что сейчас самое время остановиться и заморозить все внутри себя, чтобы избежать последствий столь крутых изменений в его жизни.
Из-за отсутствия улыбки лицо Феликса стало невообразимо серьезным и чем-то похожим на венецианскую маску. Еще больше сходства придавали совершенно безумные огромные зеленые глаза, внутри которых словно что-то оживало из-за бликов рассеянного света над барной стойкой. Вампир не имел ни малейшего представления, нравилось это девушке или нет, он вдруг резко понял только то, что она его даже не услышала. Не так, как Джерри - тот понимал мало исключительно из-за своей слабости. Причина была в чем-то другом, но в чем?..
Сигарета и кофе - манифест жизни типичного человека двадцатого века.
"Чтож, по крайней мере, с этой частью головоломки под названием "современное общество" она справилась," - с некоторым облегчением отметил Таллент. Так, словно бы сделал пометку в блокноте. Словно бы был врачом и наблюдал за смертельно больным. И действовал по плану "глоток-затяжка". Еще раз поднять чашку кофе, механически опустить на стойку, еще ра сделать затяжку, подняв голову, выдохнуть дым в потолок... И обернуться на объект наблюдений, который то ли эволюционирует сам собой, то ли вспоминает.
Пепел на полу хозяина ничуть не тронул. Мысленно Феликс усмехнулся тому, какаю бы реакцию выдал на это Камиль, но мысль тут же потонула в водовороте сознания. Девушка открыла книгу! Мгновенно вампир допил кофе и докурил сигарету, сосредоточив все свое внимание на объекте наблюдения. Рыжая хмурилась, рассматривая строки, но в ее глазах мелькало сознание, она не просто смотрела на символы, она явно вспоминала. Это окончательно прояснило хотя бы одну сторону вопроса. Внутри себя Таллент уже рисовал схемы и прикидывал варианты, но пока окончательные выводы делать было рано, а потому в схеме было слишком много ответвлений и мертвых строк.
Но все-таки вампирше не удалось прочитать то, что она хотела. Только милая улыбка. Феликс убрал в раковину грязные чашки и кинул окурок в пепельницу, а уже потом содержимое пепельницы проследовало в мусорный пакет. Таллент обернулся на девушку: та опять явно что-то он него хотела. Она указывала на книгу... Может быть, она искала, где они есть? Если так, то он готов помочь.
Вампир кивнул и жестом показал следовать за ним. Некое подобие личной библиотеки было в его спальне, где находился весьма изящный старинный шкаф, забитый до отказа книгами. Именно к нему и привел Феликс девушку, на всякий случай кивнув в сторону книг, мол "Это ли Вы искали?"
Резко он почувствовал приближение тяжелого и мучительного сна. Этого Таллент позволить себе никак не мог, а потому присел на кровать и закрыл глаза руками, торжественно поклявшись себе, что откроет их при малейшем шорохе.

37

Когда вампир предложил ей пройти с ним в одну из комнат, Изабелла поразилась тому, что он вообще понял, чего она от него требует. Мозг вяло сделал вывод, что коммуникативная способность у девушки ещё не совсем атрофировалась и она на верном пути. Вампирша заспешила за гостеприимным (вынужденно) хозяином (что ещё неподтвержденный факт) наверх. Да-да, её желание воплотилось в жизнь. Девушка нашла шкаф с книгами. Правда что с ними ей делать она пока что лишь смутно осознавала. Все её действия основывались на смутных рефлексах тела и обрывках подсознательной памяти. И если бы можно было каким-либо образом заглянуть в её мозг, никаких порывов мысли, которые обычно предшествуют действию, там не обнаружилось бы. Печально, но это истина.
Изабелла провела пальцем по корешкам книг и принюхалась, вдыхая особый "книжный" запах, который её очень сильно нравился. Достав несколько книг, девушка обернулась в поисках уютного и тёплого местечка для расположения. Земля, деревья, камни так надоели её телу, что вампирша неосознанно искала уют и удобство. А удобство - признак цивилизации. Довольно-таки здраво рассудив, что она уже много раз наглела и ещё разок погоды не испортит, Изи взобралась на кровать, как-то по-детски невинно подогнула под себя одну ногу и раскрыла первую книжку. Реакции на её наглость не последовало и вампирша сосредоточилась на чтении. Оно ей трудно давалось, буквы не хотели складываться в слова, а слова в смысл. Но упорство перевесило и девушка морщила лоб в попытках хоть что-то прочитать.
Через некоторое время Изабелла повернула голову и увидела что вампир спит себе мирно в сторонке. Решив не мешать уставшему созданию восстанавливать силы, Изабелла углубилась в "чтение".

38

Сны... Довольно редкое явление для Феликса, но именно они преследовали его. Видимо, виной было его плачевное физическое состояние, или же плачевное состояние моральное... Так или иначе, сны, а тем более кошмары прочно поселились в его голове. Обрывочные, несвязные и от того еще более пугающие. Вначале вампир увидел мельком все ночные приключения, но только в каком-то странном, болезненном, тревожном освещении, от которого все люди вокруг перестали вмиг казаться людьми. Опустив глаза на свои руки, Таллент понял, что он и сам уже не похож на человека. Скорее, на живой, но невероятно быстро разлагающийся труп. В своем сне Феликс первым выбежал на улицу, но и улица его не спасла. Вампир мгновенно очутился дома, но дома его поджидал его собственный труп, в руке у которого был пистолет недавнего охотника, а в голове - зияющая дыра от пули. На журнальном столике лежала написанная его же собственным аккуратным каллиграфическим почерком предсмертная записка с извинениями перед самим собой.
Внезапно сон оборвался. Таллент почувствовал приятное ощущение полета, теплый влажный ветер, который ласкал его кожу. Из всего этого он сделал вид, что находится где-то в тропиках. Эта мысль Феликса немного успокоила, но на смену ей тут же пришла другая: зачем он здесь, и почему он летит? Ответов на эти вопросы вампир не знал, но властная рука Морфея направляла его полет против его воли. Таллент очутился посреди леса, куда ни глянь - высокие деревья, обвитые лианами и фикусами-удушителями, влажный мох... Тяжелый воздух и отвратительный запах разлагающихся трупов. Феликс поморщился, но сила свыше по-прежнему заставляла его передвигаться. Теперь уже по земле. Когда он успел здесь очутиться? - Вампир не знал. Чувство тревоги охватывало его все сильнее, но теперь он знал, куда идет: чуть поодаль на влажной траве лежал труп. И Талленту не надо было объяснять, чьим он был. Рыжие длинные волосы, упавшая чалма, хрупкая фигура... Так должен был выглядеть Камиль, если бы его не растерзали на мелкие куски.
Феликс присел и внимательно вгляделся в лицо. Оно было спокойным и умиротворенным, как у Будды. Это почему-то еще больше не понравилось вампиру, но оторвать взгляда он не мог. Ему захотелось спрятаться, как во сне, так и вне его. Вампир беспокойно пошевелился на кровати, случайно задев девушку, и закрыл голову руками.
Внезапно все кончилась. Его сон и сознание очутились в абсолютной пустоте, а мозг подал сигнал проснуться. Но Таллент не послушал его, продолжив свое путешествие по глубинам сознания. Там его поджидал его учитель, создатель, "второй отец" - как он любил себя называть. Их первая и, по счастью, последняя ночь вместе. Феликс увидел со стороны свое ничего не выражающее из-за количества выпитого лицо, увидел слепую любовь в глазах того, кому подарили бессмертную жизнь слишком поздно. Внезапно он услышал свой язвительный голос: "О да, лучшего места, чем холодная и мокрая трава, Вы придумать не могли". Вампир не думал, что его память настолько точно могла воспроизвести события шестисотлетней давности. Тем более что сейчас они казались ему более чем омерзительными. Тогда Талленту было, в общем-то, все равно, очнувшись, он понял, что перестал быть человеком, а потому этот самый момент Феликс как-то упустил из виду. Ему захотелось бежать, но бежать было совершенно некуда. Во сне он тихо всхлипнул, или застонал, пытаясь хоть как-то защититься от своей же собственной памяти. Никакой логики в этих снах не было, лишь желание подсознания помучить своего хозяина.
Вампир резко проснулся, как если бы его облили холодной водой. Возможно, что он слегка дернулся, но остался лежать на кровати с открытыми глазами. Через минуту, когда фаза овоща была пройдена, Таллент медленно сел и поднес руку к глазам, чтобы рассмотреть ее. Кости уже полностью восстановились, мышцы - тоже. Однако с кожным покровом дела обстояли несколько хуже: он едва начал восстанавливаться. Кровь уже не могла выступить, но едва ли один тонкий слой мог обеспечить нормальное функционирование ладони. Феликс попробовал согнуть пальцы - и едва не закричал от боли. Казалось, что рука горит. Зато (теперь он это ясно почувствовал) вторая ладонь чувствовала себя просто великолепно. В этот самый момент его память подкинула ему единственно верную, и ровно настолько же неподходящую фразу:
"Тогда я уничтожу твои руки, чтобы они не могли больше чувствовать боль," - эхом пронеслись в его голове слова Аша.
"И действительно: те руки, которыми я прикасался к тебе, уже действительно не существуют..." - отстраненно отметил про себя Таллент.
Только сейчас он поднял голову и посмотрел на рыжую вампиршу, которая по-прежнему внимательно рассматривала книгу. Читала она или нет, Феликс понять не мог, и, тем не менее, ему нравилось думать, что есть надежда однажды услышать от нее хоть слово. Таллент приветливо улыбнулся рыжей и вежливо кивнул в знак приветствия. Первый порыв поздороваться словами он переборол, ясно вспомнив, что это бесполезно.


Вы здесь » Bloody Night » Французский квартал » 820 Dumaine St.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC